— Контакта нет.
Руководитель ракетомодельного кружка Андрей Сергеевич сказал это спокойно, но Варя всё равно посмотрела на часы. До показательного запуска оставалось шесть минут.
На стартовой площадке стояла её ракета — белая, с синим стабилизатором и номером 17. Она была не большой: чуть длиннее Вариной руки. Внутри корпуса находился заводской модельный двигатель, а в самом низу — электрический воспламенитель. По двум тонким проводам к нему должен был прийти ток с пульта.
Но на пульте вместо зелёной лампочки горела красная.
Красная означала одно: цепь где-то разомкнута.
— Отменяем? — спросил Марат, который запускал следующую ракету.
— Пока нет, — сказал Андрей Сергеевич. — Варя, у тебя четыре минуты на проверку. Без спешки возле двигателя.
Это звучало странно: четыре минуты и «без спешки». Но Варя знала, почему он так говорит. На старте нельзя дёргать провода, наклоняться над двигателем и тем более пытаться что-то исправлять, пока пульт подключён.
Она вытащила ключ безопасности из пульта.
— Ключ у меня.
— Вижу, — ответил Андрей Сергеевич.
Только после этого Варя пошла к ракете.
Площадка была размечена белой верёвкой. За ней стояли родители и ребята из соседнего клуба. Кто-то уже снимал старт на телефон. Варя постаралась об этом не думать.
Первым делом она посмотрела на зажимы — два маленьких металлических «крокодила», которые держались за выводы воспламенителя.
Один висел чуть боком.
— Нашла? — крикнул Марат из-за линии.
— Может быть.
Варя не стала отвечать увереннее. Она сняла оба зажима и закрепила снова так, чтобы они не касались друг друга. Если бы металлические части соприкоснулись, ток пошёл бы коротким путём мимо воспламенителя.
Она вернулась к пульту.
— Проверяем.
Андрей Сергеевич кивнул. Варя вставила ключ.
Красная лампочка.
До запуска три минуты.
— Значит, не зажимы, — сказала она.
— Или не только они, — уточнил Андрей Сергеевич.
Варя снова вынула ключ.
У ракеты она присела сбоку. Двигатель трогать не стала. Посмотрела на провод от стартового стола. Кабель шёл по траве к пульту и в одном месте пересекал деревянную рейку, которой утром прижимали край защитного коврика.
— Рейку убирали после проверки?
— Убирали, — сказал Марат. — Я сам.
Варя провела взглядом дальше. На изоляции не было ни пореза, ни залома.
— Две минуты, — предупредил судья у стола.
Варя почувствовала, как всё внутри требует сделать что-нибудь быстро. Переставить зажимы ещё раз. Пошевелить кабель. Заменить всё сразу.
Именно поэтому она остановилась.
Если менять три вещи одновременно, потом не поймёшь, какая была виновата.
— Андрей Сергеевич, можно тестер?
Он уже держал его в руке.
Тестер был обычный мультиметр. В режиме прозвонки он пищал, если между двумя щупами был электрический путь.
К пульту двигатель не подключали. Варя отсоединила кабель от стартовой коробки и проверила сначала один провод.
Писк.
Второй.
Тишина.
— Обрыв, — сказала Варя.
— Где? — спросил Марат.
— Сейчас узнаем.
До назначенного времени оставалась минута с небольшим. Но Варя уже понимала: именно в это время её ракета не полетит.
И стало легче.
— Семнадцатый старт переносим после восемнадцатого, — сообщил Андрей Сергеевич судье.
— Принято.
Марат удивился:
— А успеть?
— Успеть — не задача, — сказала Варя. — Найти обрыв — задача.
Марат улыбнулся.
— Ты сейчас говоришь как Андрей Сергеевич.
— Это временно.
Его ракета стартовала через минуту. Варя смотрела только первые две секунды: шипение, дым, быстрый рывок вверх. Потом вернулась к кабелю.
Теперь у неё было время.
Они отсоединили кабель с обоих концов и разложили на столе. Снаружи он выглядел целым. Варя стала прозванивать его по участкам, немного сгибая провод.
На прямом участке тестер пищал.
У серого резинового уплотнения возле штекера — замолкал.
— Здесь, — сказала она.
Андрей Сергеевич взял штекер.
— Похоже.
Он открутил защитную гайку. Внутри один из проводников держался на нескольких медных волосках. Остальные переломились прямо у зажима.
— Почему снаружи ничего не видно? — спросил Марат, вернувшийся после запуска.
— Изоляция гибче меди, — объяснила Варя. — Снаружи целая, внутри жила уже устала.
— От чего?
— Этот конец всё время сгибали возле штекера, — сказал Андрей Сергеевич. — Хорошая находка. И хороший повод сделать разгрузку кабеля.
Он достал запасной короткий кабель. Варя хотела сразу подключить его, но Андрей Сергеевич остановил:
— Сначала отдельно проверяем.
Оба проводника пищали устойчиво, даже когда Варя осторожно изгибала кабель.
Они вернулись на старт.
Ракету Варя осмотрела ещё раз. Стабилизаторы целы. Направляющая штанга свободна. Зажимы стоят раздельно. Площадка очищена.
Она отошла за линию.
— Старт номер семнадцать, повторная попытка, — объявил судья.
Варя вставила ключ в пульт.
Загорелась зелёная лампочка.
Кто-то за спиной хлопнул. Андрей Сергеевич сразу поднял ладонь:
— Пока рано.
Варя тоже так думала.
Она посмотрела на площадку. Никого внутри ограждения. Ветер слабый. Ракета стоит ровно.
— Пять, — начал судья.
Варя положила большой палец на кнопку.
— Четыре. Три. Два. Один. Пуск.
Она нажала.
Сначала из-под ракеты выскочил белый дым. Потом номер 17 резко пошёл вверх, будто всё это время только и ждал зелёной лампочки.
Варя запрокинула голову.
На вершине траектории ракета стала точкой. Затем открылся ярко-оранжевый парашют.
— Есть! — заорал Марат.
Ракету унесло к дальней части поля. Варя побежала за ней вместе с двумя младшими кружковцами.
Нашли её в сухой траве. Корпус был цел, парашют не запутался.
На обратном пути Марат спросил:
— Тебе не обидно, что старт получился позже всех?
Варя посмотрела на ракету под мышкой.
— Нет. Если бы красная лампочка вдруг сама стала зелёной после того, как мы пошевелили провод, было бы хуже.
— Почему?
— Потому что тогда мы бы ничего не нашли. И в следующий раз провод оборвался бы окончательно неизвестно когда.
У стола Андрей Сергеевич уже приклеивал к ящику с кабелями полоску белой ленты. На ней было написано: «ПРОВЕРЯТЬ ШТЕКЕРЫ. НЕ СГИБАТЬ У КОРПУСА».
Рядом лежал сломанный кусок.
Варя попросила:
— Не выбрасывайте.
— На память?
— На занятие. Покажем, как выглядит обрыв, которого снаружи нет.
Андрей Сергеевич положил кусок кабеля в прозрачный пакет.
Красная лампочка на пульте больше не горела. Но Варя решила, что сегодня именно она оказалась самой полезной частью запуска.