Я впервые увидела домик для летучих мышей утром, когда он лежал на верстаке возле экопункта и ничем не напоминал домик.
Обычная плоская деревянная коробка, только без круглого отверстия, как у скворечника. Снизу оставалась узкая щель, а внутри были набиты поперечные рейки.
— Они туда снизу заползают? — спросила я.
Саша, сотрудница экопункта, кивнула.
— Цепляются коготками и поднимаются выше. Им не нужна полочка у входа. Нужны шероховатые стенки и место, где спокойно висеть днём.
Я провела пальцем по доске. Она действительно была не гладкой: дерево оставили с мелкими бороздками.
Домик привезли ещё неделю назад, но повесить его всё не успевали. В субботу в экопункте должен был быть день открытых дверей, и Саша решила закончить работу сегодня.
— Выберем место? — спросила она.
Я думала, это займёт минут пять.
За зданием росла высокая сосна. На ней домик выглядел бы лучше всего — прямо как картинка из книжки. Я сразу показала туда.
— Вот.
Саша не сказала ни «да», ни «нет».
— Давай посмотрим.
Мы подошли к сосне. Ствол был прямой, крепкий, вокруг пахло смолой. Но на высоте, где можно было закрепить коробку, от ствола отходили толстые ветки.
— Представь, что ты летучая мышь, — сказала Саша.
— Не получается. Я слишком тяжёлая.
— Тогда представь только последний метр полёта.
Я отошла назад. К домику пришлось бы подлетать между ветками, а потом почти сразу тормозить возле ствола.
— Тесно.
— Вот и мне так кажется.
Вторым местом была южная стена старого сарая. Там ничего не мешало подлёту. Солнце уже в десять утра светило прямо на доски.
— Здесь тепло, — сказала я. — Это хорошо?
— Иногда. Но проверим, насколько тепло.
Саша достала маленький инфракрасный термометр. Он измерял температуру поверхности издалека: надо было направить его на доску и нажать кнопку. На экране появилось тридцать семь градусов.
— Сарай горячее воздуха, — сказала я.
— А к двум часам будет ещё горячее.
Мы положили рядом с домиком такой же кусок тёмной доски и оставили его у стены, чтобы вернуться после обеда.
Третье место нашлось на восточной стороне экопункта. Утреннее солнце туда попадало, а после полудня стена уходила в тень. Перед ней была свободная поляна.
Я уже решила, что место идеальное, но вечером там включался фонарь с датчиком движения.
— Он мешает? — спросила я.
— Свет прямо возле входа — не лучший сосед. Особенно если он вспыхивает каждый раз, когда кто-то пролетает.
Мы проверили, куда направлен фонарь. Его луч захватывал почти всю стену.
— Можно повернуть фонарь, — предложила я.
— Можно, если он после этого продолжит освещать дорожку. Давай не будем улучшать жизнь летучим мышам ценой людей, которые ночью идут к складу.
Это мне понравилось. До этого я почему-то думала, что правильное решение всегда должно быть одно и сразу заметное.
Мы обошли здание ещё раз. Северная стена почти весь день оставалась холодной. На западной вечером долго стояло солнце. У большого клёна было свободнее, чем у сосны, но ствол раздваивался именно там, где хотелось закрепить коробку.
Наконец Саша остановилась возле хозяйственной пристройки. Её стена смотрела примерно на юго-восток. Утром прогревалась, днём на неё ложилась тень от крыши. Перед стеной не было веток, проводов и фонарей.
— Почему мы сразу сюда не пришли? — спросила я.
— Потому что тогда мы бы не знали, почему это место лучше других.
Мы поставили на стену мелом маленькую отметку. До земли было высоко, поэтому крепить домик должен был техник Пётр. Пока мы его ждали, я записала в блокнот четыре вещи: свободный подлёт, умеренное тепло, темнота вечером, крепкая поверхность.
— Ещё что-нибудь? — спросила я.
Саша посмотрела вверх.
— Желательно не прямо над дверью, лавочкой или местом, где постоянно ходят люди. И коробку лучше не тревожить без необходимости.
Пётр пришёл с лестницей, ремнём и длинными шурупами. Сначала он проверил стену, потом закрепил две планки, а уже на них — домик. Нижняя щель оказалась примерно на уровне верхнего края окна второго этажа.
— Теперь остаётся ждать жильцов? — спросила я.
— Может быть, недели. Может быть, месяцы. А может, этот домик им вообще не понравится.
— После всех наших измерений?
— Они не подписывали договор.
После обеда мы вернулись к южной стене сарая. Доска, которую оставили на солнце, была горячая даже на ощупь. Термометр показал пятьдесят один градус.
Я невольно отдёрнула ладонь.
— Хорошо, что не повесили сюда.
— Вот поэтому место выбирают не только глазами.
К четырём часам возле экопункта стало тише. Посетители разошлись, Пётр убрал лестницу. Наш новый домик висел высоко под краем крыши и казался почти слишком простым для вещи, вокруг которой мы ходили полдня.
Я сфотографировала его снизу.
— Для отчёта? — спросила Саша.
— Для себя. Хочу потом проверить, заселился кто-нибудь или нет.
Мы договорились, что я приду через несколько недель и посмотрю вместе с сотрудниками. Саму коробку открывать не будем. Обычно достаточно наблюдать вечером издалека и смотреть, есть ли у входа признаки постоянного использования.
Перед закрытием Саша пошла убирать инструменты, а я задержалась на скамейке у поляны.
Солнце уже ушло за деревья. Воздух стал прохладнее. Вокруг домика ничего не происходило.
Я ждала минут десять и уже собиралась уходить, когда над травой быстро пролетела маленькая тёмная фигура. Она сделала резкий поворот возле пристройки и исчезла за крышей.
Потом появилась снова, гораздо дальше. Я не могла понять, была ли это одна и та же летучая мышь.
К домику она не подлетела.
И всё же я почему-то была довольна. Домик уже стоял там, где ему положено: достаточно высоко, без веток перед входом, без фонаря и без раскалённой стены.
Остальное теперь решали вечерние гости.