В середине городского пруда лежал зелёный остров. Он не был настоящим: под корнями осоки и ирисов пряталась лёгкая решётка, набитая волокном. Растения пили воду прямо из пруда, а их корни задерживали муть. Остров удерживали четыре троса, чтобы ветер не прибил его к берегу.
Мира знала каждый трос. Весной она помогала маме-экологу высаживать растения в отверстия решётки. Летом приходила считать стрекоз. К августу осока поднялась ей почти до плеч, а на краю острова созрели тёмные коробочки ирисов.
Утром после грозы остров стоял не там.
Он сдвинулся к восточному берегу и повернулся боком. Один угол лёг на воду ниже остальных. На дорожке собрались люди. Кто-то решил, что остров тонет. Кто-то предлагал подтянуть его верёвкой к ближайшей иве.
— Не тяните, — сказала мама Миры. — Сначала надо понять, что держит конструкцию.
Они взяли лодку смотрителя пруда. Вода после дождя была бурой. На поверхности плавали листья, веточки и одна красная детская лопатка.
Мира села на носу и считала крепления. Первый трос был натянут. Второй уходил под воду ровно. Третий провисал.
Четвёртого не было видно.
— Оборвался? — спросила Мира.
— Или отцепился от якоря, — ответила мама.
Якоря здесь были не похожи на корабельные. На дне лежали тяжёлые бетонные блоки с металлическими кольцами. Тросы соединялись с ними скобами.
Смотритель Аркадий Иванович подцепил багром провисший трос. На конце висела целая скоба, но её винтовой палец исчез.
— Выкрутился от качки, — сказал он. — Нужна новая скоба и страховочная проволока.
— А четвёртый трос?
Они обошли остров. У низкого угла из воды торчал рваный конец каната.
— Этот перетёрся, — сказала мама. — Видите светлые волокна? Он долго тёрся о край решётки.
На берегу уже нашли запасной трос. Но просто вернуть остров на место было нельзя. Ветер всё ещё дул с запада. Если одновременно натянуть новые крепления, решётку могло перекосить, а корни — вырвать из волокна.
Мама нарисовала план на мокрой крышке ящика. Сначала нужно было разгрузить опущенный угол, затем временно удержать остров с лодки, потом восстановить дальнее крепление и лишь после этого подтягивать конструкцию к центру.
— Что значит разгрузить угол? — спросила Мира.
— Убрать то, что давит на него сверху.
На низком краю скопилась целая куча принесённых грозой веток. Между ними застряли пластиковая бутылка и красная лопатка.
Мира перебралась на остров по широкой доске. Решётка мягко качнулась. Под ногами хлюпнуло волокно.
Она не рвала ветки сразу. Сначала высвободила стебли ирисов, которые пригнуло мусором, потом передала бутылку Аркадию Ивановичу, затем по одной сняла тяжёлые мокрые ветки. Угол поднялся на несколько сантиметров.
Под последней веткой обнаружилась россыпь семенных коробочек. Некоторые раскрылись, и коричневые семена лежали в углублении решётки.
— Их смоет, — сказала Мира.
Мама протянула ей небольшое сито. Мира собрала семена вместе с кусочками листьев и сложила в бумажный пакет. На пакете написала: «Ирис болотный. После грозы».
Тем временем смотритель закрепил временную верёвку на лодке. Мотор не включали: винт мог намотать плавающие корни. Лодку тянули вручную вдоль натянутого берегового каната.
Новая скоба ушла под воду на длинной штанге. Аркадий Иванович попал ею в кольцо бетонного блока только с третьей попытки. Мира видела, как он повернул палец, а затем продел через отверстие тонкую проволоку и загнул концы.
— Теперь сам не выкрутится, — сказал он.
Оставался перетёртый трос. Его нельзя было привязать к тому же месту: острый край снова распилил бы волокна. Мама принесла короткий защитный рукав из гладкого шланга. Трос пропустили внутри него, и в месте касания с решёткой получилась широкая скользкая петля.
Когда оба крепления были готовы, началась самая медленная часть работы. Тросы подтягивали по очереди, каждый раз всего на ладонь. Остров сначала повернулся носом против ветра, потом отошёл от берега. Растения шуршали, вода стекала с корней тонкими струйками.
Мира сидела в лодке с рулеткой. Она измеряла расстояние до двух береговых меток — белого камня и деревянного столба.
— До камня одиннадцать метров восемьдесят, — говорила она. — До столба четырнадцать двадцать.
— Ещё двадцать сантиметров по северному тросу, — отвечала мама.
Постепенно числа приблизились к тем, что были записаны в журнале установки. Остров вернулся почти на прежнее место, но мама не стала добиваться точности до сантиметра.
— Пруд не чертёж, — сказала она. — Здесь уровень воды меняется, ветер тянет, растения растут. Нам важно, чтобы тросы делили нагрузку и остров не касался берега.
Они проверили каждый угол. Все четыре лежали на воде одинаково. Ни один трос не звенел от чрезмерного натяжения.
К вечеру вода посветлела. На остров вернулись стрекозы. Одна села на пакет с семенами, пока Мира записывала дату и причину сбора.
Через неделю они пришли снова. Тросы держали. Защитный рукав оставался на месте. На берегу, в питомнике, Мира посеяла спасённые семена в длинный ящик с влажной землёй.
Весной взошли девять тонких зелёных листьев. Их не стали сажать на старый остров. Из них вырастили растения для второго, маленького островка у мелководья.
Когда его спустили на воду, Мира положила ладонь на новую решётку. Она была лёгкой и ещё почти пустой. Ветер едва заметно повернул её, пока четыре новых троса выбирали своё натяжение.
На большом острове качались прошлогодние ирисы. Между ними оставалось место, откуда гроза унесла семена. Теперь это место было видно только Мире.