Когда в школе заканчиваются уроки, она не становится пустой сразу. Сначала из кабинетов выходят последние кружки. Потом учителя долго что-то печатают. Потом уборщицы двигают стулья. Потом хлопает дверь спортзала. И только после этого школа начинает звучать совсем иначе.
Саша узнала об этом в четверг.
Их хор готовился к концерту, и репетиция затянулась до половины седьмого. После неё мама написала: «Задерживаюсь на двадцать минут. Подожди у вахты».
Саша спустилась на первый этаж, но у вахты было скучно. Там сидел охранник Николай Петрович, смотрел хоккей без звука и время от времени ел яблочные дольки из пластикового контейнера.
— Можно я в библиотеке подожду? — спросила Саша.
— До семи можно. Только потом вниз.
В библиотеке свет горел лишь над столом у окна. Библиотекарь уже ушла. Саша достала книгу и попыталась читать.
Через пять минут в коридоре что-то упало.
Глухо, тяжело.
Саша подняла голову.
Тишина.
Она снова посмотрела в книгу.
Потом издалека донёсся голос.
— Ещё раз.
Саша замерла.
Голос был детский.
Через секунду другой голос сказал:
— Не спеши.
Саша захлопнула книгу.
Она точно знала, что кроме неё учеников на этаже быть не должно. Репетиция закончилась. Робототехника ушла раньше. Даже шахматисты исчезли ещё в шесть.
Голоса доносились со стороны столовой.
Саша вышла в коридор.
Днём здесь было обычно: объявления на стенах, серые двери кабинетов, стенд с фотографиями отличников. Сейчас всё казалось длиннее. Свет горел через одну лампу, потому что уборщицы уже выключили половину.
— Николай Петрович? — позвала Саша.
Никто не ответил. Вахта была этажом ниже.
Снова голос:
— Сначала.
Потом громкий стук.
Саша отступила к библиотеке.
Она могла спуститься вниз и всё рассказать охраннику. Это было самое разумное решение.
И она уже почти так и сделала.
Но тут услышала:
— Я не могу.
Голос звучал знакомо.
Саша остановилась.
— Можешь, — ответил взрослый. — Только медленнее.
Взрослый голос тоже был знакомым.
Саша пошла к столовой.
Не потому что была особенно смелой. Просто теперь ей стало непонятно, кто там находится.
У дверей столовой она услышала шорох, потом звон ложки.
— В столовой репетируют ложками? — пробормотала она.
Дверь была приоткрыта.
Саша заглянула внутрь.
Столы уже были протёрты и подняты на лавки. Свет горел только возле раздачи. За одной из колонн кто-то двигался.
— Алло? — сказала Саша.
В ответ раздался такой грохот, будто на пол упал поднос с сотней вилок.
Саша подпрыгнула.
Из-за колонны выскочил школьный завхоз Виктор Андреевич.
В руках у него был металлический поднос.
— Ты чего здесь?! — одновременно спросили они.
— Я жду маму!
— Я работаю!
— А кто говорил?
Виктор Андреевич посмотрел куда-то за колонну.
Оттуда медленно вышел Артём из параллельного класса.
Саша знала его плохо. Он недавно перевёлся в школу и почти никогда не отвечал у доски. На переменах обычно стоял у окна или разговаривал только с одним мальчиком из своего класса.
— Привет, — сказал Артём.
— Привет.
Все трое замолчали.
На столе возле них лежал лист бумаги.
— Что вы делаете? — спросила Саша.
— Ничего, — быстро сказал Артём.
— Репетируем, — одновременно сказал Виктор Андреевич.
Артём посмотрел на него с ужасом.
— Ну а что? — пожал плечами завхоз. — Она уже всё равно нас поймала.
Оказалось, в понедельник у Артёма должен был быть школьный конкурс рассказчиков. Учительница литературы предложила ему прочитать небольшой рассказ собственного сочинения.
— Я не хотел, — сказал Артём.
— А потом захотел, — добавил Виктор Андреевич.
— Я не говорил, что захотел.
— Ты третий вечер здесь.
Саша посмотрела на Артёма.
— А почему в столовой?
Он пожал плечами.
— Тут вечером никого.
Виктор Андреевич объяснил: когда Артём начинал читать перед людьми, он спешил, путал слова и иногда вообще переставал говорить. В пустой столовой получалось лучше. Завхоз случайно услышал его два дня назад и стал помогать.
— Я вообще-то в армии командиром отделения был, — сказал Виктор Андреевич. — Думаю, с одним семиклассником справлюсь.
— Я во втором классе, — сказал Артём.
— Тем более.
— Он в четвёртом, — поправила Саша.
— Вот видишь. Уже сложнее.
Саша засмеялась.
Артём тоже, но сразу отвернулся.
— А почему был такой грохот? — спросила она.
— Это я показывал, что громкий звук не должен сбивать, — сказал Виктор Андреевич.
— Вы кидали подносы?
— Один поднос. Два раза.
— Три, — тихо сказал Артём.
— Третий сам упал.
Саша посмотрела на лист.
— Можно послушать?
Артём сразу ответил:
— Нет.
Потом помолчал.
— Хотя… стой там.
Он указал на дальний конец столовой.
— Прямо там?
— Да. И не смотри на меня.
Саша отошла к окну и повернулась боком.
Артём начал читать.
Рассказ был про мальчика, который каждое утро видел на остановке одного и того же человека с огромным зелёным зонтом. Сначала мальчик думал, что человек следит за ним. Потом оказалось, что тот просто кормит голубей и прячет хлеб под зонтом от дождя.
Первые две строчки Артём сказал быстро. Потом сбился.
— Сначала, — спокойно сказал Виктор Андреевич.
Саша вздрогнула. Это была та самая фраза, которую она слышала из коридора.
Артём начал снова.
На середине он замолчал.
— Я забыл.
— Посмотри в лист, — сказала Саша.
— Нельзя.
— Почему?
— Я должен наизусть.
— Кто сказал?
Артём задумался.
— Учительница сказала выучить.
— Выучить — не значит умереть, если посмотришь.
Виктор Андреевич одобрительно кивнул.
— Хорошая формулировка.
Артём посмотрел в лист, нашёл место и продолжил.
На этот раз он дошёл до конца.
— Нормально, — сказал он.
— Очень, — ответила Саша.
— Не очень.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Я не спрашивал.
— Значит, я сама сказала.
Из коридора вдруг донёсся звук шагов.
Артём мгновенно спрятал лист за спину.
Саша тоже почему-то напряглась.
Шаги приближались.
— Кто там? — громко спросил Виктор Андреевич.
Дверь открылась.
В столовую заглянул Николай Петрович.
— Ага. Вот где вы. Я думаю, кто у меня девочку украл.
— Никто меня не крал, — сказала Саша.
— Тогда кто съел моё яблоко?
— Вы сами.
Охранник посмотрел на пустой контейнер в руке.
— Версия убедительная.
Он сообщил, что мама Саши уже приехала.
На следующий день Саша увидела Артёма на большой перемене.
— Сегодня репетиция? — спросила она.
— Да.
— Можно я приду?
Он поморщился.
— Только если не будешь смотреть.
— Могу вообще есть булочку спиной к тебе.
— Подойдёт.
В пятницу в столовой репетировали уже втроём. Виктор Андреевич стучал ложкой по чашке в неожиданные моменты. Саша нарочно роняла карандаш. Один раз включили на телефоне запись аплодисментов, и Артём так рассмеялся, что забыл половину текста.
— Это полезно, — сказал завхоз. — Теперь знаем слабое место.
В понедельник весь четвёртый класс сидел в актовом зале.
Саша пришла тоже, хотя конкурс был не для второклассников. Она села в последнем ряду.
Когда объявили Артёма, он вышел на сцену и встал перед микрофоном.
Первые слова прозвучали слишком быстро.
Потом он остановился.
Саша почувствовала, как у неё самой заныло под рёбрами.
В зале было тихо.
Артём посмотрел куда-то в конец зала.
Саша не махала и не улыбалась. Просто сидела.
Он вдохнул и начал сначала.
На третьем абзаце кто-то в первом ряду уронил бутылку. Она покатилась по полу.
Артём дёрнулся.
Потом улыбнулся.
И продолжил.
После конкурса он не занял первое место. Даже второе не занял. Ему дали специальный диплом «За лучший авторский рассказ».
— Тебе обидно? — спросила Саша.
— Немного.
— А завтра в столовой?
— Зачем?
— Не знаю. Можно новый рассказ написать.
Артём подумал.
— Про школу после уроков.
— Только без привидений.
— Там будут подносы.
— Это страшнее.
Виктор Андреевич, проходивший мимо с коробкой лампочек, услышал последнюю фразу.
— Подносы, — сказал он, — это серьёзный художественный инструмент.
И пошёл дальше так, словно спорить здесь было совершенно не о чем.