Раз в сто лет горы в долине Ламба менялись местами.
Никто не знал, зачем.
Географы говорили:
— Вероятно, так устроена местная порода.
Старики отвечали:
— Вероятно, географам просто неудобно признаться, что они не знают.
В обычные годы горы стояли совершенно неподвижно. На них росли сосны, лежал снег, паслись козы, прокладывали тропы туристы.
Но в Ночь Перестановки всё менялось.
Ровно после заката горы тихо вытаскивали корни из земли и отправлялись каждая на новое место.
К рассвету они должны были снова встать.
Если гора не успевала, солнце заставало её в дороге, и ей приходилось стоять там следующие сто лет.
В тот год двенадцатилетние дежурные получили важные задания.
Восьмилетней Нине досталось самое простое:
сидеть возле колокола на восточном склоне и звонить, если какая-нибудь гора собьётся с маршрута.
— А как я пойму? — спросила Нина.
— На каждой маршрутной табличке нарисован её знак, — объяснил дед Семён. — Большая Серая — три полосы. Круглая — круг. Зубчатая — четыре зубца.
— А маленькая?
— Какая маленькая?
Нина показала на невысокую зелёную гору рядом с деревней.
Её называли Пирожком.
Пирожок был такой маленький, что туристы иногда называли его холмом. Жители долины считали это грубостью.
— У Пирожка знак чашка, — сказал дед. — Потому что на вершине озеро.
Ночь началась спокойно.
Сначала двинулась Большая Серая.
Земля загудела.
Сосны на её склонах закачались, хотя ветра не было.
Гора медленно поднялась, будто огромный корабль, и поплыла по долине.
Потом пошла Зубчатая.
Потом Длинная.
Потом Две Сестры разошлись в разные стороны и всё время оглядывались друг на друга.
Нина сидела возле колокола и смотрела.
Это было самое удивительное, что она видела в жизни.
По земле двигались горы.
Между ними открывались места, которых никто никогда не видел: старые русла, плоские каменные площадки, куски леса, сто лет стоявшие в вечной тени.
К полуночи почти все горы ушли.
Пирожок остался.
Нина подождала.
Пирожок не двигался.
Она позвонила один раз.
Динь.
Дед Семён прибежал через пять минут.
— Что случилось?
Нина показала.
— Пирожок.
— А должен был уйти?
Они посмотрели маршрутную книгу.
«Гора Пирожок. Старое место: восточный склон. Новое место: у северного поворота реки, между Красной и Лысой».
— Должен, — сказал дед.
Они подошли ближе.
— Пирожок! — крикнул дед. — Время!
Гора молчала.
— Может, спит?
Дед постучал тростью по камню.
Где-то глубоко внутри раздалось:
— Я не пойду.
Нина открыла рот.
Она знала, что горы двигаются.
Она не знала, что они разговаривают.
— Почему? — спросил дед.
— Не хочу.
— У тебя маршрут.
— Сто лет стояла здесь. Ещё сто постою.
Дед Семён посмотрел на небо.
— До рассвета пять часов.
— Вот и хорошо.
Нина обошла склон.
Возле тропы стояла старая деревянная скамейка.
На ней дедушка Нины каждое лето пил чай.
С другой стороны росла кривая берёза, на которой дети привязывали ленточки.
— Ты из-за места? — спросила Нина.
Гора долго не отвечала.
Потом сказала:
— Здесь всё моё.
Дед Семён сел на камень.
— А новое место?
— Там ничего моего.
Нина поняла.
Пирожок боялся.
Не рассвета.
Не дороги.
А того, что утром проснётся в другом конце долины и всё привычное останется здесь.
— Но другие же идут, — сказала она.
— Другие большие.
— Это при чём?
— Большая гора переносит с собой половину леса. А у меня три сосны, озеро и берёза.
Нина посмотрела на дедушку.
— Можно помочь?
— Можно попробовать.
Пирожок вздохнул так, что по склону скатились три шишки.
— До нового места три километра, — сказал дед. — Если пойдёшь сейчас, успеешь.
— Не пойду.
Нина поднялась на вершину.
Озеро было маленьким и круглым.
В нём отражались звёзды.
Она села у воды.
— Я тоже не люблю новые места, — сказала она.
— Тебя никто не переставляет раз в сто лет.
— В прошлом году меня переставили в другой класс.
— Это не то.
— Конечно. Там не было озера.
Пирожок тихо фыркнул.
— Я серьёзно, — сказала Нина. — Первую неделю я даже не знала, с кем сидеть.
— И?
— Потом оказалось, что Лёша рисует комиксы, а Маша умеет свистеть двумя пальцами. Старый класс никуда не исчез.
Гора молчала.
— Пойдём хотя бы до реки, — предложила Нина. — Не понравится — вернёшься.
— До реки далеко.
— Горам три километра далеко?
— Когда сто лет не ходил, всё далеко.
Пирожок наконец шевельнулся.
Сначала едва заметно.
Потом из земли посыпались камешки.
— Держитесь! — крикнул дед.
Гора поднялась.
Нина и дед остались у скамейки.
— А мы?
— Побежим рядом.
— Три километра?
— Я говорил тебе носить удобные ботинки.
Они побежали.
Пирожок двигался медленно.
Очень медленно.
Через десять минут Нина обогнала его и шла задом наперёд.
— Быстрее!
— Я гора.
— Это не оправдание.
— Это очень хорошее оправдание.
У первой развилки стояла табличка с чашкой.
Пирожок повернул.
Через полчаса они дошли до реки.
И остановились.
Мост был поднят.
На другом берегу проходила Большая Серая.
Её путь пересекал дорогу Пирожка.
— Ждём, — сказал дед.
— Сколько?
— Пока пройдёт.
Большая Серая была огромной.
Она двигалась медленно, закрывая звёзды.
Прошло двадцать минут.
Потом ещё двадцать.
— Рассвет в четыре пятьдесят три, — сказала Нина.
— Знаю.
Большая Серая наконец прошла.
Мост опустили.
Пирожок ступил на него.
Мост заскрипел.
— Я тяжёлый, — сказал Пирожок.
— Неожиданность, — ответила Нина.
На середине моста загорелся красный фонарь.
— Стой! — крикнул мостовой смотритель.
Пирожок остановился.
— Что ещё?
— По расписанию сейчас проходит Круглая!
На дальнем берегу действительно появилась другая гора.
Она шла прямо к ним.
— Кто составлял эти маршруты? — спросила Нина.
Дед Семён кашлянул.
— Комиссия.
— Ты был в комиссии?
— Немного.
— Очень хорошо.
Круглая подошла к мосту.
— Пропустите, — сказала она. — Я по графику.
— Мы тоже!
— Вы опоздали на два часа.
Пирожок тихо сказал:
— Я же говорил, надо было остаться.
— Нет, — ответила Нина.
Она раскрыла маршрутную книгу.
Рядом с мостом была нарисована тонкая тропа вдоль реки.
— Что это?
Дед прищурился.
— Старая каменоломная дорога.
— Гора пройдёт?
— Пирожок — возможно.
— Я не холм, — сказал Пирожок.
— Тогда не пройдёшь.
— Пройду.
Они свернули.
Каменоломная дорога была узкой.
Слева шумела река.
Справа поднималась скала.
Пирожок осторожно двигался боком.
На одном повороте его берёза зацепилась за выступ.
— Ай!
Нина полезла по склону и освободила ветку.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Через час они вышли на северную равнину.
До нового места оставалось меньше километра.
И тут увидели, что оно занято.
На площадке между Красной и Лысой стояла огромная куча камней.
— Что это? — спросила Нина.
Дед открыл книгу.
— Запасная вершина.
— Чья?
— Ничья. Её должны были убрать.
— Кто?
— Комиссия.
Нина посмотрела на него.
— Не говори.
Дед поднял руки.
— Я отвечал за таблички.
До рассвета оставался час.
Убрать кучу вручную было невозможно.
Пирожок опустился на землю.
— Всё.
— Нет, — сказала Нина.
— Я не успею.
— Успеешь.
Она огляделась.
Красная гора уже стояла справа.
Лысая подходила слева.
Между ними двигались люди с фонарями — смотрители, рабочие, жители ближайшей деревни.
Нина побежала к ним.
— Нужна помощь!
Через десять минут к куче подошли десятки людей.
Но даже десятки людей не могли быстро перенести столько камней.
Тогда Красная гора сказала:
— Я могу толкнуть.
Лысая ответила:
— И я.
— Вы же должны стоять на местах, — сказал дед.
— Мы уже почти стоим.
Две большие горы осторожно сдвинулись.
Красная нажала на кучу справа.
Лысая — слева.
Камни загрохотали и разъехались по краям площадки.
Освободилось ровное место.
— Пирожок! — крикнула Нина.
Он двинулся.
Небо на востоке уже светлело.
— Быстрее!
— Я стараюсь!
До площадки оставалось сто метров.
Пятьдесят.
Двадцать.
Первые солнечные лучи коснулись верхушки Красной.
Пирожок сделал последний шаг.
И встал.
Земля глухо вздохнула.
Его основание соединилось с почвой.
На вершине качнулась вода.
Солнце взошло.
Все молчали.
Потом Пирожок сказал:
— Здесь ветрено.
Нина засмеялась.
— Не нравится?
Гора подумала.
— Пока не знаю.
С нового места была видна вся долина.
Старая скамейка осталась далеко на востоке.
Но прямо под склоном текла река.
Рядом стояли Красная и Лысая.
А ещё оказалось, что утром сюда прилетают десятки белых птиц, которых Пирожок раньше никогда не видел.
Через неделю дед Семён привёз старую скамейку.
Поставил у новой тропы.
— Зачем? — спросила Нина. — Она же была частью старого места.
— Место — не музей.
Пирожок ничего не сказал.
Но на следующий день рядом со скамейкой из земли показался маленький каменный выступ — ровный, как стол.
Дед поставил туда чайник.
Красная гора спросила:
— А нам?
— Что вам?
— Чай.
— Вы горы.
— И что?
Дед задумался.
В следующую Ночь Перестановки, через сто лет, в маршрутной книге появилась новая строка:
«Для гор, прибывающих на новое место, предусмотреть чай».
Кто её вписал, никто не знал.
Но Нина догадывалась.