Когда Лида увидела, что паром стоит поперёк реки, она решила: сейчас все будут ждать взрослых.
— Значит, мы начнём без них, — сказала она.
Старшая сестра Нина уже спускалась по мокрым доскам к причалу. Паром был маленький, зелёный, с двумя лавками и будкой рулевого. Обычно он ходил от одного берега к другому вдоль толстого стального каната, натянутого над водой. Паромщик тянул рычаг, колёса цеплялись за канат, и судёнышко медленно переползало через течение.
Теперь канат провис. Посреди реки он почти касался воды, а паром развернуло носом вниз по течению. На нём оставались паромщик Семён Петрович, почтальон с велосипедом и две корзины с рассадой для школьной теплицы.
— На берег! — крикнул Семён Петрович. — Канат мог соскочить с направляющего колеса.
— А почему паром не плывёт дальше? — спросила Лида.
— Его держит запасная цепь. Пока держит.
Нина присела у тумбы, вокруг которой был обмотан береговой конец каната. На мокром металле блестели свежие царапины.
— Он не оборвался, — сказала она. — Он здесь проскользнул.
— Откуда ты знаешь?
— Если бы оборвался, конец лежал бы у нас под ногами. А он уходит в воду.
Лида сняла с плеча жёлтую сумку. В ней лежали мел, рулетка, перчатки и деревянная свистулька. Сёстры шли в старый карьер измерять следы птиц на влажном песке. Теперь рулетка пригодилась раньше.
На причал прибежал сторож пристани дядя Коля. Он принёс длинный багор, но достать канат не смог: тот лежал глубже, чем казалось сверху.
— Нужна лодка, — сказал он. — А моторная у механика, на том берегу.
— Есть спасательный круг, — заметила Лида.
— Круг сам не поплывёт куда надо.
— Зато верёвка поплывёт за кругом.
Нина посмотрела на течение. Оно шло вдоль причала, потом заворачивало к середине реки.
— Не попадёт, — сказала она. — Его вынесет ниже парома.
Лида нахмурилась. Ей не нравилось, когда её идеи отвергали после одного взгляда.
— Тогда привяжем к кругу вторую верёвку и будем направлять с двух точек.
Дядя Коля перестал тянуться багром и обернулся.
— Это уже похоже на дело.
На пристани нашлись два конца тонкого швартового троса. Один закрепили у верхнего края причала, второй — у нижнего. Между ними привязали спасательный круг. Получился большой треугольник: две верёвки сходились у круга, а их свободные концы держали Нина и дядя Коля.
— Я бросаю, вы ведёте, — распорядилась Лида.
— Почему бросаешь ты? — спросила Нина.
— Потому что идея моя.
— Убедительно, — сказала Нина.
Первый бросок вышел плохим. Круг хлопнулся плашмя, окатил Лиду брызгами и вернулся к причалу. Второй лёг дальше. Течение подхватило его, дядя Коля отпустил нижнюю верёвку, Нина выбрала верхнюю, и круг пошёл по дуге к парому.
Почтальон поймал его велосипедным насосом.
— Доставили! — закричала Лида.
На пароме к тонкой верёвке привязали более крепкий трос. Его вытянули на берег. Теперь между причалом и паромом была временная линия.
— Тянуть паром нельзя, — предупредил Семён Петрович. — Запасная цепь закреплена под углом. Если дёрнем, сорвём и её.
Нина снова посмотрела на царапины у тумбы.
— Нам надо не паром тянуть. Надо поднять канат из воды и вернуть на колесо.
— Чем? — спросил дядя Коля.
Лида уже разматывала рулетку.
— Сначала узнаем, где он.
К концу багра привязали грузило и опускали через каждые полметра вдоль причала. На отметке четыре метра багор звякнул.
— Здесь, — сказала Нина. — Но одному не поднять.
На складе лежал ручной ворот — железный барабан с рукояткой, которым раньше вытаскивали лодки на берег. Его подкатили к краю и закрепили цепью за тумбу. Крюк опустили по временной верёвке. Семён Петрович поймал его с парома и завёл под провисший канат.
— Медленно! — крикнул он.
Дядя Коля вращал рукоятку. Канат показался из воды — чёрный, блестящий, с прилипшими листьями. Паром чуть повернулся.
— Стой! — сказала Нина.
Все замерли.
Канат шёл не прямо к береговой тумбе, а был зажат между двумя брёвнами у старой сваи. После ночного дождя река принесла ветки; они собрались в плотную рогатину и утянули канат вниз.
— Вот противник, — сказала Лида. — Два бревна.
Багром их не сдвинуть. Тогда Нина предложила не тянуть брёвна против воды, а повернуть одно вдоль течения. К его ближнему концу подвели петлю из троса. Лида держала верёвку с верхней точки, дядя Коля — с нижней. По команде они потянули в разные стороны. Бревно медленно развернулось, течение подхватило дальний конец, и рогатина раскрылась.
Канат выскочил вверх так резко, что ворот звякнул.
— Теперь на колесо, — крикнул Семён Петрович.
Он поднял защитную крышку у борта. Под ней было широкое колесо с глубокой канавкой. Почтальон нажал рычаг, паромщик завёл канат в канавку, а на берегу понемногу отпускали ворот.
Колесо приняло канат. Паром выровнялся.
Семён Петрович проверил запасную цепь, натяжение и только потом запустил привод. Паром медленно подошёл к причалу.
Почтальон первым вывел велосипед. За ним вынесли корзины с рассадой. Ни один горшок не опрокинулся.
— Кто здесь главный спасатель? — спросил он.
— Канат, — ответила Нина.
— Течение, — сказала Лида. — Мы его сначала считали помехой, а оно нам бревно повернуло.
Семён Петрович снял промокшую кепку.
— Главными были две головы. Одна всё время проверяла, куда тянуть. Вторая всё время придумывала, чем.
— А чья лучше? — спросила Лида.
— В следующий раз оставьте одну дома и узнаете.
До карьера сёстры в тот день не дошли. Они сидели на перевёрнутой лодке, сушили носки и спорили, считается ли следом птицы вмятина, которую чайка оставила на корзине с рассадой.
На последнем рейсе Семён Петрович дал им по очереди подержать рычаг. Паром шёл ровно, канат гудел под колёсами, а Лида каждый раз говорила: «Теперь я», хотя её очередь ещё не наступила.