В городе Верхние Крыши была одна ночь, когда никто не оставлял обувь на лестнице.
Даже дедушка Марек, который обычно ставил ботинки где попало, в этот вечер аккуратно заносил их домой.
— Потому что придёт Темнота, — объяснил он.
Лида и без дедушки знала.
О Темноте рассказывали в школе. Не как сказку, а как правило безопасности.
Каждый год, в последнюю субботу июля, ровно в одиннадцать вечера из нижнего тоннеля выходила густая чёрная полоса. Она поднималась по Старой лестнице через весь город и уходила в пустую башню на вершине холма.
Зачем?
Потому что башня весь год собирала дневной свет.
А один раз в год её нужно было «обнулить».
Так говорил городской смотритель господин Рувим.
— Свет без темноты портится, — объяснял он детям. — Начинает мерцать, путать утро с вечером и выгорать раньше времени.
Темнота была настоящая.
Она двигалась по ступеням, как очень густая вода, только вверх. Внутри неё ничего не было видно. Фонари гасли. Звуки становились тише. Если опустить туда руку, пальцы исчезали из виду, хотя продолжали быть на месте.
Бояться её разрешалось.
Подходить ближе чем на три шага — запрещалось.
В тот год Лиде разрешили помогать смотрителям.
Ей было восемь, и она умела быстро считать ступеньки.
Это оказалось важнее, чем казалось.
Старая лестница шла от тоннеля к башне не прямо. Она пересекала семь улиц. На каждом перекрёстке стоял поворотный фонарь.
Если фонарь светил белым — Темнота шла прямо.
Если жёлтым — поворачивала налево.
Если синим — направо.
— Почему она слушается фонарей? — спросила Лида.
Господин Рувим пожал плечами.
— Потому что темноте тоже нужен свет, чтобы понять, куда идти.
— Это звучит странно.
— Большая часть полезных вещей звучит странно, если объяснять их честно.
В десять вечера смотрители проверили маршрут.
Первый фонарь — белый.
Второй — синий.
Третий — белый.
Четвёртый — жёлтый.
Пятый — белый.
Шестой — синий.
Седьмой — белый.
Лида записала последовательность мелом на дощечке:
Б — С — Б — Ж — Б — С — Б.
— Идеально, — сказал Рувим.
В половине одиннадцатого улицы опустели.
Жители закрыли ставни.
Кошек забрали домой.
Даже голуби почему-то уселись на крыши заранее, хотя никто им правил не читал.
В 22:59 из тоннеля донёсся глухой звук:
бум.
Не громкий.
Но Лида почувствовала его ступнями.
В 23:00 Темнота появилась.
Сначала она была размером с лужу.
Потом растянулась от стены до стены.
Лида знала, что это должно произойти. Она видела рисунки. Она слышала рассказы.
И всё равно у неё похолодела спина.
Темнота поднялась на первую ступень.
Фонарь светил белым.
Она пошла прямо.
На второй улице — синим.
Темнота свернула направо.
— Работает, — прошептал молодой смотритель Нико.
— Конечно работает, — сказал Рувим. — Не говори так, будто удивлён.
На третьем перекрёстке фонарь был белым.
На четвёртом должен был быть жёлтым.
Но он светил синим.
— Стоп, — сказала Лида.
— Что?
— Четвёртый синий.
Рувим резко обернулся.
Темнота уже поднималась по лестнице.
До перекрёстка оставалось двадцать ступенек.
— Если она повернёт направо, куда попадёт?
Нико раскрыл карту.
— На улицу Пекарей.
— Там все дома закрыты?
— Да.
— А дальше?
Нико побледнел.
— Детская больница.
Рувим схватил длинный ключ для фонаря.
— Меняем сигнал.
Он побежал к стойке.
Но механизм не повернулся.
— Заклинило!
Темнота поднялась ещё на пять ступенек.
Лида стояла за защитной белой линией и считала.
Пятнадцать.
Четырнадцать.
Тринадцать.
— Можно погасить фонарь? — спросила она.
— Нельзя. Без сигнала она остановится и начнёт растекаться.
— А соседний фонарь?
— Какой?
Лида посмотрела на карту.
На улице Пекарей стоял старый резервный фонарь. Его использовали только во время ремонта.
— Если она свернёт направо, мы можем на следующем перекрёстке повернуть её обратно?
Нико быстро провёл пальцем.
— Тогда она выйдет на Лестницу Гончаров.
— А оттуда?
— Если поставить жёлтый — на Верхний проход.
Рувим продолжал бороться с механизмом.
— Верхний проход заканчивается у шестого фонаря основной лестницы.
Лида снова посмотрела на свою дощечку.
— Значит, пропустим пятый.
— Именно.
— Но расстояние длиннее.
— На четыреста тридцать ступеней, — сказал Нико.
— Башня закроется в полночь, — напомнил Рувим.
Все замолчали.
Темнота достигла четвёртого перекрёстка.
Синий фонарь мигнул.
Чёрная масса свернула направо.
— Всё, — сказал Рувим. — Бежим.
Они не бежали через Темноту.
Они бежали по параллельной улице.
Лида слышала её за домами.
Ш-ш-ш-ш.
Как будто огромное шёлковое одеяло волокли по камню.
На улице Пекарей пахло корицей. Пекарни были закрыты, но стены ещё сохраняли дневное тепло.
Резервный фонарь стоял в конце улицы.
— Какой цвет? — крикнул Нико.
Лида посмотрела на карту.
— Жёлтый!
Нико повернул диск.
Фонарь загорелся жёлтым.
Темнота появилась из-за угла.
На секунду Лиде показалось, что она слишком большая.
Она заполнила всю улицу от стены до стены.
Верхушки дверей исчезали в чёрном.
Лида сделала шаг назад.
— Три шага! — напомнил Рувим.
Они отступили.
Темнота дошла до жёлтого света.
Повернула.
— Сработало!
— Не радуйся заранее, — сказал Рувим. — Теперь Гончаров.
На Лестнице Гончаров сигнал должен был быть синим.
Но фонарь там не использовали много лет.
Нико повернул ручку.
Ничего.
Ещё раз.
Фонарь кашлянул искрой.
— Прекрасно, — сказал он. — Мы спасаем город с помощью лампы, которая умеет только чихать.
Лида посмотрела на корпус.
Сбоку было маленькое стекло.
За ним — три цветных пластинки.
Синяя съехала с направляющей.
— Она застряла.
— Видишь винт?
— Вижу.
— Отвёртка!
Лида просунула тонкую отвёртку в щель.
Руки дрожали.
За спиной приближалось:
ш-ш-ш-ш.
— Десять ступенек, — сказал Рувим.
— Не считайте!
— Ты сама сказала, что умеешь считать ступеньки.
— Сейчас разонравилось!
Она подцепила пластинку.
Та встала на место.
Нико повернул ручку.
Фонарь вспыхнул синим.
Темнота дошла до перекрёстка.
Повернула.
— Сколько времени? — спросил Рувим.
— 23:37.
Они побежали к Верхнему проходу.
Там нужно было провести Темноту ещё через два поворота.
Первый сработал.
Второй тоже.
В 23:49 чёрная полоса вернулась на Старую лестницу выше сломанного участка.
Оставался последний подъём к башне.
— Успеет? — спросила Лида.
Рувим посмотрел вверх.
До башни было много ступенек.
Очень много.
Темнота двигалась медленно.
— Если нет?
— Башня закроется.
— А Темнота?
— Останется снаружи до утра.
— И что будет?
Рувим подумал.
— Очень тёмный понедельник.
— Сегодня суббота.
— Вот видишь. Даже календарь перепутается.
Лида посмотрела на последний фонарь.
Белый.
Прямо.
Но рядом находился старый грузовой подъёмник, которым днём поднимали ящики к башне.
— А Темнота умеет ездить?
— Не проверяли.
— Она следует за светом?
— Да.
Лида показала на подъёмник.
Внутри кабины горела лампа.
Рувим понял.
— Нико, вниз!
Они опустили пустую кабину.
Поставили её у края маршрута.
Лампу внутри сделали ярче.
Темнота остановилась перед дверью.
Лида задержала дыхание.
Потом чёрная масса медленно втекла в кабину.
Нико нажал кнопку.
Подъёмник поехал вверх.
— Это разрешено правилами? — спросил он.
— С понедельника будет, — сказал Рувим.
В 23:56 кабина остановилась у башни.
Темнота вытекла наружу.
Поднялась по последним двенадцати ступеням.
Двери башни открылись сами.
Внутри на секунду вспыхнул золотой свет.
Потом Темнота вошла.
Двери закрылись.
Все городские фонари одновременно погасли.
Лида вскрикнула.
Через секунду они зажглись снова.
Ярче прежнего.
Рувим посмотрел на часы.
23:58.
— Две минуты запаса, — сказал Нико.
— Огромный запас, — ответила Лида.
На следующий день сломанный фонарь разобрали.
Оказалось, что внутрь механизма попал крошечный камешек.
Господин Рувим положил его в стеклянную коробку в городской мастерской.
На табличке написал:
«Камень, из-за которого Темнота чуть не пошла в больницу».
Лида дописала:
«Но поехала на лифте».
Рувим прочитал.
— Это грузовой подъёмник.
— Теперь уже лифт для Темноты.
Он подумал и не стал спорить.
А в следующем году у подъёмника заранее поставили новый фонарь.
На всякий случай.