В четверг утром двор решил, что наступило воскресенье.
Это выяснилось не сразу. Сначала Женя заметила, что фонтан работает. В будни его включали только после пяти вечера, чтобы вода не мешала дворнику мыть плитку. Потом из окна первого этажа пахнуло корицей — так пекла булочки тётя Рая, но только по воскресеньям. А у старой беседки стояли три складных стула, которых в четверг там быть никак не могло.
— Мам, сегодня точно четверг? — спросила Женя.
— Если я опять не перепутала работу и выходной, то точно, — ответила мама, застёгивая куртку. — Двенадцатое августа.
— Тринадцатое, — сказала Женя.
Мама посмотрела на телефон.
— Тем более четверг.
Во дворе тем временем происходили вещи, которые окончательно портили календарю репутацию. Дядя Володя вынес к подъезду шахматный столик и стал протирать доску. Обычно он играл после воскресного обеда. У песочницы сама собой раскрылась синяя крышка, хотя воспитательница из соседней группы открывала её только в выходные, когда детский сад был закрыт. А голуби уже собрались возле лавочки бабушки Вали — по воскресеньям она приносила им горсть овса.
Сама бабушка Валя вышла через минуту, увидела птиц и остановилась.
— Вот нахалы. Я же сегодня ничего не обещала.
Голуби смотрели так, будто договор был подписан и заверен печатью.
Женя обошла двор один раз, потом второй. Она любила воскресенья, но не тогда, когда они приходили без спроса и посреди рабочей недели.
У арки висела старая эмалированная табличка. На ней ещё с тех времён, когда Жениной маме было семь, отмечали дворовые дела: «ПН — полив», «СР — мастерская», «ЧТ — уборка дорожек», «СБ — игры», «ВС — общий стол». Табличку давно оставили скорее для красоты. Под ней висели маленькие белые дощечки с названиями дней. Их можно было снимать: дворник Арсен иногда красил стену и убирал всё, что мешало.
Женя подошла ближе.
На месте «ЧТ» висело «ВС».
А «ЧТ» обнаружилось в самом низу, возле надписи «Запасные».
— Ага, — сказала Женя.
— Что ага? — спросил дядя Володя, раскладывая фигуры.
— У нас четверг сняли.
— Ничего страшного. В пятницу вернут.
— А вместо него воскресенье.
— Вот это уже серьёзнее.
Он подошёл и посмотрел на табличку.
— Вчера Арсен красил арку. Наверное, перепутал дощечки.
— И фонтан тоже перепутал?
Дядя Володя посмотрел на фонтан, потом на шахматную доску, которую сам зачем-то вынес.
— Странно, — признал он. — Я вообще-то шёл выбрасывать коробку.
Он держал под мышкой коробку из-под чайника. Шахматная доска лежала на столе.
— А доска?
— Взял по дороге. Сам не понял зачем.
У Жени появилась неприятная мысль: если двор поверил табличке, то к полудню воскресенье развернётся совсем. Приедет мороженщик, на детской площадке начнётся турнир в вышибалы, а тётя Рая испечёт столько булочек, сколько обычно пекла на двадцать человек. Может, это и звучало неплохо, но тёте Рае к двум часам нужно было ехать к врачу, а дворнику — мыть плитку. Воскресенье, пришедшее в четверг, было похоже на гостя, который всем нравится, пока не начинает переставлять мебель.
Женя решила вернуть четверг на место.
Снять дощечку оказалось невозможно. Винтик закис.
— Не дёргай, — сказал Арсен, появившись из подсобки с длинной щёткой. — Эмаль сколешь.
— Вы вчера перепутали дни.
Арсен прищурился.
— Я вчера снял три дощечки, покрасил стену и повесил обратно. Значит, мог.
— И теперь двор думает, что воскресенье.
— Двор пусть думает что хочет. А винт действительно перепутан.
Он принёс отвёртку, но винт не поддался.
— Проникающей смазки нет, — сказал Арсен. — В мастерской есть, но мастерская сегодня после четырёх.
В этот момент из арки выкатилась тележка с лимонадом.
Её толкал Славик, студент из третьего подъезда.
— Кто заказывал воскресный лимонад?
Он остановился и огляделся.
— Подождите. Почему я это делаю? У меня пара через сорок минут.
— Двор перепутал день, — объяснила Женя.
Славик посмотрел на табличку.
— Убедительно.
— Поможешь открутить?
— У меня есть мультитул.
Мультитул не помог.
Тогда Женя предложила не снимать воскресенье, а закрыть его четвергом. Запасная дощечка «ЧТ» лежала в железном ящике под табличкой, но отверстия у неё были в других местах.
— Верёвкой привяжем, — сказал Славик.
— Будет висеть криво, — возразил Арсен.
— Двору главное прочитать.
— А если двор грамотный и придирчивый?
— Тогда ровно привяжем.
Нашлась зелёная садовая проволока. Женя держала дощечку, Арсен выравнивал её по краю, Славик закручивал проволоку с обратной стороны решётки.
Получилось почти идеально. Только слово «ЧТ» оказалось на два сантиметра выше остальных дней.
Все трое отступили.
Ничего не произошло.
Фонтан продолжал шуметь. Дядя Володя сел играть сам с собой. Тётя Рая вынесла на окно второй противень булочек. Голуби уже ходили вокруг бабушки Вали плотным серым кругом.
— Видимо, не сработало, — сказал Славик.
— Подождите, — ответила Женя.
Она вспомнила, что на старой табличке рядом с днями были ещё маленькие стрелки. Когда-то их переводили утром, отмечая текущий день. Стрелка стояла напротив воскресенья.
— Вот!
Стрелка была латунная, в форме узкого листика. Женя взялась за неё. Та не двигалась.
— Тоже закисла? — спросил Арсен.
— Нет. Будто кто-то держит.
Дядя Володя поднялся от шахмат.
— Воскресенье не хочет уходить.
— Оно вообще-то не приглашено, — сказала Женя.
Она попробовала ещё раз. Стрелка дрогнула, но вернулась.
Тогда из первого этажа вышла тётя Рая. В руках у неё был противень.
— Я испекла тридцать две булочки, — сообщила она. — Мне столько не нужно. Что здесь происходит?
Ей объяснили.
— Понятно. Значит, воскресенье упрямится.
Она поставила противень на шахматный столик.
— А если мы перестанем делать воскресные дела?
И это оказалось разумно.
Дядя Володя убрал шахматы. Славик закатил тележку обратно. Бабушка Валя сказала голубям, что кормление переносится на законный день, и ушла домой. Арсен выключил фонтан. Тётя Рая сложила булочки в контейнеры: часть соседям, часть в морозилку.
Двор сразу стал тише.
Женя снова взялась за латунную стрелку.
На этот раз она прошла половину пути.
— Ещё чуть-чуть, — сказала тётя Рая.
Но стрелка остановилась между субботой и воскресеньем.
Из дальнего подъезда донеслась музыка. Кто-то включил старую запись, которую обычно ставили за общим воскресным столом.
— Кто это? — спросила Женя.
Оказалось, дедушка Тимур. Он сидел у открытого окна и слушал пластинку.
— Тимур Абдуллович! — крикнул Славик. — Вы можете на минуту выключить воскресенье?
— Что?
— Музыку!
— А, музыку могу.
Пластинка смолкла.
Стрелка сразу перескочила на четверг.
Во дворе что-то едва слышно щёлкнуло. Не громче закрывшейся почтовой дверцы.
Фонтан, который Арсен уже выключил, перестал капать. Синяя крышка песочницы сама легла на место. Складные стулья возле беседки вдруг оказались сложены в аккуратную стопку, хотя никто к ним не подходил.
Славик посмотрел на часы.
— У меня пара через двадцать семь минут. Вот теперь действительно четверг.
Он убежал.
Дядя Володя взял коробку из-под чайника и наконец понёс её к контейнерам.
Тётя Рая посмотрела на Женю.
— Булочку будешь? Раз уж они всё равно появились.
— Это не считается воскресным делом?
— В четверг тоже едят.
Они сели на лавочку. Двор был обычный: кто-то спешил на работу, Арсен намыливал плитку, из детского сада доносилась считалка. Только над старой табличкой теперь чуть криво висело «ЧТ».
На следующий день Арсен принёс смазку, выкрутил упрямый винт и вернул все дощечки на свои места. Перед тем как закрыть ящик, Женя проверила стрелку.
Она стояла на пятнице.
— Сама перешла? — спросила Женя.
— А ты думала, я в шесть утра прихожу переводить календарь? — сказал Арсен.
Женя посмотрела на табличку внимательнее.
Стрелка чуть заметно дрогнула, будто устраивалась поудобнее.
— Главное, — сказала Женя, — чтобы завтра она не решила, что Новый год.
Из первого этажа донёсся голос тёти Раи:
— На всякий случай мандарины не покупаю!