До старта оставалось три минуты, когда флюгер на вышке повернулся хвостом вперёд.
— Так не бывает, — сказал судья Станислав Петрович и поднял бинокль.
— Бывает, если его заклинило, — ответила Агата.
Она стояла у своей ракеты в защитных очках и держала палец над кнопкой пульта. Ракета была небольшая, из плотного картона, с тремя красными стабилизаторами у хвоста. Внутри находился сертифицированный модельный двигатель — короткая трубка, которая после запуска несколько секунд толкает ракету вверх, а затем выбрасывает парашют.
На поле собрались участники городского фестиваля. Ракеты стояли на направляющих стержнях, зрители прятались за лентой, а над стартовой площадкой висел электронный экран. На нём мигало: «ВЕТЕР 4 М/С. СТАРТ РАЗРЕШЁН».
Но длинная тканевая лента на краю поля тянулась совсем в другую сторону.
— Экран показывает западный ветер, — сказала Агата. — А лента — восточный.
— Может, лента запуталась, — предположил папа.
— Все четыре?
По углам поля висели четыре ленты. Все показывали одно и то же.
До старта оставалось две минуты сорок секунд.
Станислав Петрович подошёл к стойке с датчиком. На верхушке крутились маленькие чашечки анемометра — прибора, который измеряет скорость ветра. Чашечки вращались бодро. Рядом застыла стрелка флюгера.
— Скорость измеряет, направление нет, — сказал судья. — Но экран получает данные с обоих приборов.
— Значит, он показывает старое направление, — сказала Агата.
— Возможно. Запуск можно отменить.
С соседней площадки донёсся стон. Там готовил ракету Тимофей. Он месяц клеил её из тонкой фанеры и уже дважды переносил испытание из-за дождя.
— Если ветер безопасный, зачем отменять? — спросил он.
— Потому что мы не знаем, куда его сносит, — ответила Агата. — Парашют может унести к парковке.
До старта оставалось две минуты.
Агата посмотрела на поле. Ленты показывали направление у земли, но выше ветер мог быть другим. Над сценой висела связка воздушных шаров. Они наклонялись к северной ограде.
— Внизу на восток, выше на север, — сказала она. — Нам нужно понять, где меняется поток.
— За две минуты? — спросил папа.
— За одну.
В ящике у Агаты лежали запасной парашют, рулон тонкой нити и лёгкие бумажные полоски для проверки тяги двигателя. Она привязала полоски к нити через каждые два метра.
— Это ещё что? — спросил Тимофей.
— Очень бедная метеомачта.
Они закрепили конец нити на пустой пластиковой бутылке, налили в неё немного воды для веса и отнесли за стартовую линию. Папа поднял нить длинной складной удочкой, которую организаторы использовали для снятия застрявших парашютов с деревьев.
Бумажные полоски зашевелились. Нижние потянулись к востоку. Средние дрожали почти на месте. Верхние повернулись к северу.
— Слой с переменой ветра примерно на высоте фонарного столба, — сказала Агата.
Станислав Петрович нахмурился.
— Ракета пройдёт его быстро. Но на парашюте будет спускаться долго.
— Если запускать с обычным углом, её унесёт к северной ограде, — сказала Агата. — Там свободная площадка. Парковка на юге. Это безопаснее, чем показывает сломанный флюгер.
— А если верхний ветер усилится?
Агата посмотрела на шары. Они наклонялись ровно, без рывков.
— Тогда парашют снесёт дальше по пустому полю. До дороги всё равно двести метров.
До старта оставалась одна минута пять секунд.
Судья быстро поговорил по рации с помощником у северной ограды. Тот подтвердил, что площадка свободна.
— Разрешаю запуск только на центральной направляющей, — сказал Станислав Петрович. — Остальные ждут. Сначала проверим траекторию на одной ракете.
— На моей? — спросила Агата.
— Ты обнаружила проблему. Ты и решай, готова ли проверить расчёт.
Агата посмотрела на ракету. Она была легче Тимофеевой и спускалась на большом ярком парашюте. Если ветер окажется сильнее, её унесёт дальше. Зато её было легче заметить.
— Готова.
Папа хотел что-то сказать, но только проверил, что провод электрозапала не касается направляющей.
Экран продолжал уверять всех, что ветер западный. Станислав Петрович отключил автоматический отсчёт и включил ручной.
— Площадка свободна. Пять.
Агата прижала ладонь к кнопке.
— Четыре.
Тканевые ленты вытянулись к востоку.
— Три.
Шары над сценой смотрели на север.
— Два. Один. Пуск.
Агата нажала кнопку. Под ракетой вспыхнул короткий огонь, послышалось резкое шипение, и красно-белый корпус скользнул по стержню вверх. Ракета прошла нижний ветер почти прямо, затем чуть отклонилась к северу. На вершине полёта из неё вылетел свёрток, раскрылся оранжевый парашют.
Все одновременно повернули головы.
Парашют сначала понесло к северу, потом он попал в нижний слой и начал двигаться на восток. Получилась широкая дуга. Ракета опустилась в траву между двумя белыми флажками, в сорока метрах от ограды.
— Расчёт подтвердился, — сказал Станислав Петрович в рацию. — Остальные старты переносим на центральную площадку. Угол направляющей — вертикальный. Интервал увеличиваем.
Тимофей выдохнул так громко, будто его собственный двигатель уже сработал.
— Ты спасла фестиваль.
— Нет, — сказала Агата, снимая очки. — Я спасла парковку. Фестиваль спасла удочка.
Папа принёс ракету. На парашюте зацепилась одна из бумажных полосок, сорвавшаяся с самодельной метеомачты.
Станислав Петрович тем временем открутил корпус флюгера. Внутри обнаружилась оса, начавшая строить маленькое гнездо рядом с осью.
— Вот наш главный метеоролог, — сказал он.
Осу осторожно выпустили в траву, корпус очистили, но экран до конца дня оставили выключенным. Вместо него у стартовой площадки поставили бутылку, удочку и новую верёвку с бумажными полосками.
На табличке написали: «Прибор резервный. Данные честные. Внешний вид обсуждению не подлежит».