В нашем городе есть одна ярмарка, которая особенно любит дождь. В солнечный день она тоже работает, конечно, но продавцы тогда поглядывают на небо с таким видом, будто главный гость опаздывает.
В тот августовский четверг дождь пришёл вовремя.
Агата успела только войти под полосатый навес, как по крыше застучало: тук-тук-тук, потом быстрее, потом сразу со всех сторон. Люди засмеялись и придвинулись к прилавкам. Запахло мокрой брусчаткой, яблоками и горячими вафлями.
— Вот теперь начинается, — сказала тётушка Вера, продавщица зонтов.
У неё зонты стояли в трёх высоких корзинах. Были клетчатые, прозрачные, жёлтые, с деревянными ручками, с ручками-крючками и один синий — такой тёмный, будто его вырезали из вечернего неба.
Агата давно знала странность тётушкиной лавки: здесь зонт выбирал покупателя сам.
Это происходило очень просто. Человек брал ручку — и хороший зонт раскрывался. Неподходящий сидел сложенный, сколько ни нажимай на кнопку.
— А если сломан? — спросил однажды папа Агаты.
— Тогда он не раскрывается ни для кого, — ответила тётушка Вера. — Не путайте характер с неисправностью.
Сегодня первой подошла женщина с корзиной персиков. Она потянула красный зонт. Тот не шелохнулся. Зелёный раскрылся так быстро, что чуть не подбросил ценник.
— Ну и ладно, — сказала женщина. — Зелёный к персикам даже лучше.
Потом клетчатый зонт выбрал почтальона, прозрачный — мальчика в огромных резиновых сапогах, а маленький жёлтый раскрылся над лысым мужчиной в сером костюме.
— Я похож на одуванчик, — сказал мужчина, глядя вверх.
— Очень деловой одуванчик, — уточнила Агата.
Мужчина рассмеялся и купил зонт.
Тётушка Вера записывала продажи в толстую тетрадь, а Агата помогала складывать чехлы. Всё шло отлично, пока к прилавку не подошла девушка со скрипкой за спиной.
Она примерила два зонта. Оба раскрылись.
— Берите бежевый, — сказала тётушка Вера. — Он широкий, футляр не намокнет.
В этот момент из третьей корзины сам собой выскочил тёмно-синий зонт.
Он раскрылся, подпрыгнул на ручке и покатился по мостовой.
— Эй! — крикнула Агата.
Синий зонт задел корзину с лентами, увернулся от сапога почтальона и остановился у ног девушки.
— Похоже, этот тоже хочет меня, — сказала она.
Но стоило ей взять его за ручку, как зонт мгновенно сложился.
Она отпустила — он снова раскрылся.
Взяла — сложился.
— Очень вежливый, — заметила девушка. — Провожает, но знакомиться не желает.
Тётушка Вера нахмурилась.
— Первый раз такое вижу.
Синий зонт тем временем повернулся куполом к футляру скрипки.
— Может, он выбирает не человека? — сказала Агата.
— Зонты всегда выбирают человека, — ответила тётушка Вера, но уже не очень уверенно.
Девушка купила бежевый и ушла. Синий зонт послушно вернулся в корзину.
Через пять минут он повторил свой номер.
На этот раз мимо лавки прошёл мальчик с трубой. Синий зонт снова выпрыгнул, раскрылся и покатился за ним.
— Держите беглеца! — крикнула тётушка Вера.
Агата поймала зонт у фонтана.
— Так. Скрипка. Труба, — сказала она. — Что у них общего?
— Футляры, — ответила тётушка Вера.
— Музыка.
— И музыканты.
Синий зонт дрогнул у Агаты в руках и попытался раскрыться.
— Кажется, на «музыка» он согласен сильнее.
Они решили проверить.
Агата встала перед корзиной и запела песню про зелёного кузнечика. Зонт не пошевелился.
— Значит, не всякая музыка, — сказала она.
Тётушка Вера постучала ложкой по кружке. Ничего.
Сосед-продавец принёс деревянную свистульку и сыграл две ноты. Синий зонт лежал смирно.
— Упрямый какой, — сказала тётушка.
— Может, ему нужна настоящая работа, а не проверка.
Дождь усилился. На площади загрохотали капли, торговцы опустили боковые полотнища навесов. Люди перебегали от палатки к палатке.
И тут из дальнего конца площади донеслась гармошка.
Не концертная музыка, не громкая. Кто-то играл старый вальс под аркой. Мелодия то пряталась за шумом дождя, то возвращалась.
Синий зонт вылетел из корзины так решительно, будто опоздал на поезд.
— За ним! — сказала тётушка Вера.
На этот раз Агата не стала ловить беглеца. Она побежала следом.
Зонт катился на самом кончике ручки, иногда падал, снова раскрывался и двигался дальше, подталкиваемый ветром. У булочной он свернул направо. Возле палатки с керамикой пропустил женщину с собакой. Потом нырнул под арку.
Там сидел пожилой музыкант. На коленях у него была маленькая гармошка, а рядом, прямо на камнях, стоял раскрытый старый футляр. В футляре лежали ноты, несколько монет и бумажный пакет.
С крыши арки вода стекала почти ровно над ним.
Музыкант перестал играть и переставил футляр.
Капля всё равно упала на край нот.
Синий зонт подъехал к футляру и раскрылся над ним.
Не над музыкантом. Над нотами.
Агата остановилась.
— Вот кого ты выбирал.
Зонт качнулся.
Музыкант посмотрел на него, потом на Агату.
— Я давно играю на ярмарках, — сказал он. — Но такого щедрого слушателя у меня ещё не было.
Тётушка Вера подоспела, тяжело дыша.
— Это мой зонт.
Синий зонт сложился.
— А это мои ноты, — сказал музыкант.
Зонт тут же раскрылся снова.
— Понятно, — сказала тётушка Вера. — И спорить бесполезно.
Она попробовала взять его. Зонт сложился.
Музыкант взял — тоже сложился.
Положили рядом с футляром — раскрылся.
— Он выбрал работу, — сказала Агата. — Не хозяина.
Тётушка Вера присела на корточки и осмотрела ручку, спицы, кнопку. Всё было исправно.
— За двадцать два года мои зонты выбирали рыбаков, учителей, двух фокусников, одного человека, который утверждал, что он капитан, хотя лодки у него не было. Но чтобы зонт выбрал футляр…
— Не футляр, — сказала Агата. — Музыку, которую надо держать сухой.
Музыкант постучал пальцем по размокшему уголку листа.
— Работа подходящая.
Тётушка Вера подумала и сняла с синей ручки ценник.
— Тогда пусть работает до конца ярмарки. А потом решим.
Музыкант снова заиграл. Агата передвинула футляр так, чтобы синий купол закрывал и ноты, и бумажный пакет. Оказалось, в пакете лежал бутерброд с сыром, которому защита от дождя тоже была совершенно необходима.
К вечеру дождь стих.
Музыкант сложил гармошку, убрал ноты и протянул синий зонт тётушке Вере.
Зонт не раскрылся.
— Ну вот, — сказала она. — Рабочий день окончен.
Но когда музыкант закинул футляр на плечо и пошёл к выходу с площади, синий зонт тихо щёлкнул.
Раз.
Ещё раз.
И раскрылся.
— Кажется, у него другое мнение о рабочем дне, — сказала Агата.
Тётушка Вера долго смотрела вслед музыканту. Потом махнула рукой.
— Догоняй.
Агата понесла зонт через площадь.
Музыкант сначала отказывался брать подарок. Тогда синий зонт раскрылся между ними и сбил с его головы кепку.
— Это уже давление на покупателя, — сказал музыкант.
— На непокупателя, — поправила Агата.
Он всё-таки взял зонт. Тот послушно сложился и лёг рядом с футляром.
На следующий четверг дождя не было. Ярмарка работала вяло, продавцы скучали, а тётушка Вера всё смотрела на небо.
Ближе к полудню под аркой заиграла гармошка.
А рядом с футляром стоял тёмно-синий зонт, закрытый и совершенно спокойный.
— Ну? — спросила Агата, подходя к лавке. — Главный гость опять опаздывает?
Тётушка Вера прислушалась к музыке.
— Один уже пришёл, — сказала она.