В половине шестого утра Алису разбудил телефон. Он лежал на столе и коротко пищал, будто в комнате завёлся сердитый сверчок.
На экране было сообщение от мамы: «В оранжерее снова тревога по влажности. Я уже еду. Завтрак в холодильнике».
Мама работала в ботаническом саду и следила за растениями, которые не умели терпеть обычную погоду. Одним требовался сухой воздух, другим — тёплый туман, третьим — ровно столько света, сколько бывает под кронами тропического леса.
Алиса быстро оделась и через двадцать минут сидела рядом с мамой в пустом автобусе. За окнами город только начинал шевелиться. Поливальные машины оставляли на асфальте тёмные полосы.
— Почему ты взяла меня? — спросила Алиса.
— Потому что сегодня суббота, — сказала мама. — И потому что ты всё равно не уснёшь после такой сирены.
Оранжерея встретила их запахом мокрой земли и нагретого стекла. В служебном коридоре мигала красная лампа. На экране системы было написано: «Сектор 4. Влажность 96%. Риск грибкового поражения».
— Девяносто шесть — это почти дождь в комнате? — спросила Алиса.
— Почти. Для папоротников нормально, для кактусов рядом — беда.
Они вошли в четвёртый сектор. Воздух там был тёплым, но не липким. Стёкла оставались прозрачными. На листьях не висели капли.
Мама посмотрела на переносной прибор, подержала его у дорожки и нахмурилась.
— Семьдесят два процента. Это много, но не тревога.
— Значит, экран врёт?
— Экран показывает то, что сообщает датчик. А датчик может ошибаться честно.
Датчик висел под потолком в белой коробочке с прорезями. До него можно было дотянуться только с лестницы. Пока мама искала ключ от шкафа с инструментами, Алиса медленно прошла вдоль растений.
В дальнем углу работала форсунка. Она выпускала едва заметное облачко воды, и оно сразу исчезало среди листьев. Вентилятор под потолком гнал воздух к выходу. Всё выглядело исправным.
Алиса остановилась у большого бананового листа. На его конце собиралась капля. Она росла, становилась тяжёлой, падала на металлическую трубу и разбивалась мелкими брызгами.
Труба уходила вверх, почти к датчику.
— Мам, а вода по трубе может добраться до коробочки?
— Вверх сама не потечёт.
— А если её несёт вентилятор?
Мама принесла лестницу. Алиса держала её за боковины, пока мама поднялась и сняла крышку датчика.
Внутри на пластиковой стенке блестела вода.
— Вот и девяносто шесть процентов, — сказала мама. — Датчик измерял собственную лужу.
Они вытерли корпус, но тревога вернулась через три минуты.
— Значит, надо понять, откуда вода, — сказала Алиса.
Мама выключила форсунку. Они подождали. Новых капель не появилось, но влажность на экране почти не изменилась.
Тогда выключили вентилятор. Воздух стал неподвижным. Через несколько минут на холодной трубе снова выступили капельки.
— Это конденсат, — сказала мама. — Внутри трубы идёт холодная вода. Тёплый воздух касается металла, охлаждается, и часть водяного пара превращается в капли.
Алиса провела пальцем рядом с трубой, не касаясь её.
— Но почему раньше датчик не мок?
Мама спустилась и открыла журнал работ. Накануне мастер перенёс держатель датчика на сорок сантиметров, чтобы освободить место для новой лампы. Теперь коробочка оказалась прямо над изгибом трубы.
Капли стекали по металлу, собирались на изгибе, а поток воздуха с вентилятора срывал их и бросал в прорези корпуса.
— Получилась очень маленькая погода, — сказала Алиса. — Холодная труба делает дождь, вентилятор делает ветер, датчик сидит в самом плохом месте.
Мама усмехнулась:
— Хороший прогноз. Осталось прекратить осадки.
Переносить датчик обратно было нельзя: там уже висела лампа. Они нашли длинный кронштейн и закрепили коробочку сбоку, подальше от трубы. На саму трубу надели разрезанную теплоизоляционную оболочку — мягкую серую трубку, которая не давала тёплому воздуху касаться холодного металла.
Пока мама затягивала крепление, Алиса записывала показания каждые пять минут. Девяносто один. Восемьдесят четыре. Семьдесят семь. Семьдесят три.
Красная лампа погасла.
Но мама не стала сразу уходить.
— Один раз совпало — ещё не доказательство. Включим форсунку и вентилятор, как обычно.
Система заработала. Облачко воды поплыло между листьями. Воздух зашевелился. Алиса смотрела то на трубу, то на экран.
Семьдесят четыре. Семьдесят пять. Семьдесят четыре.
— Теперь датчик измеряет теплицу, а не себя, — сказала она.
К восьми утра пришёл дежурный садовник, принёс чай в термосе и пакет горячих булочек. Он выслушал объяснение, поднял глаза к серой оболочке на трубе и сказал:
— Столько техники, а виновата одна капля.
— Не одна, — возразила Алиса. — Они работали по очереди.
Садовник задумался и отдал ей самую большую булочку.
Перед уходом Алиса ещё раз прошла по дорожке. На банановом листе снова выросла прозрачная капля. Она упала точно вниз, в землю, где ей и полагалось быть.
Телефон больше не пищал.