В цветочном магазине тёти Нины было одно окно с дурной привычкой: каждое утро оно запотевало так, будто всю ночь о чём-то переживало.
Я заметила это не сразу. В первый день мы пришли к открытию, тётя Нина подняла решётку, включила свет и сказала:
— Опять. Ну что ему надо?
На большом стекле, прямо за горшками с цикламенами, висели мелкие капли. Бумажные ценники возле окна загнулись по краям, а один вообще отвалился и лежал на подоконнике, надписью вниз.
Тётя Нина вытерла стекло резиновой щёткой. Я подняла ценник.
— Оно протекает?
— Дождя не было три дня. Скорее всего, стеклопакет стареет. Позвоню мастеру после выходных.
На следующий день всё повторилось. И ещё через день тоже.
Это было в августе, когда я неделю помогала тёте до школы: поливала то, что разрешали поливать, носила пустые горшки и писала названия растений на маленьких карточках. Мне нравилось приходить до открытия. Магазин в это время пах мокрой землёй, бумагой и чем-то зелёным, будто на улице ещё не проснулся весь город, а здесь уже началось утро.
В четверг я пришла раньше тёти Нины. Она возилась у двери с коробкой лент, а я посмотрела на окно и вдруг поняла, что оно запотело странно.
Капли были не везде. Слева стекло оставалось сухим. В середине было влажно. А справа, возле верхней полки, капли собрались особенно густо.
Я провела пальцем по стеклу.
Холодное.
Потом коснулась соседнего окна.
Тоже холодное. Но сухое.
— Тёть Нин, а если стекло плохое, почему второе не плачет?
— Потому что первое вреднее, — сказала она из-за коробки. — Лер, найди зелёную ленту, пожалуйста.
Я нашла ленту, но про окно не забыла.
В тот день мы ничего с ним не делали. В пятницу я принесла из дома три полоски тонкой бумажной салфетки. Тётя Нина посмотрела на них подозрительно.
— Это новый вид флористики?
— Проверка воздуха.
— Тогда разрешаю науке работать до девяти сорока пяти. Потом у нас доставка.
Я держала полоску возле двери. Она сразу отклонилась внутрь, когда тётя открыла вход. Возле маленькой решётки под потолком бумага чуть дрожала. Возле окна почти не двигалась.
А у правого края витрины вдруг поползла в сторону.
Я подняла голову.
На верхней полке стоял увлажнитель — белая коробочка с прозрачным баком. Из короткого носика шёл почти невидимый туман. Обычно он был направлен в проход между стеллажами, но теперь смотрел прямо на витрину.
— Тётя Нина!
Она подошла.
— А. Вот кто у нас главный подозреваемый.
— Ты его переставила?
— Не я. Во вторник привезли новые кашпо, мы полку двигали. Наверное, заодно повернули.
Она развернула носик в сторону магазина.
Мне показалось, что дело раскрыто, и я уже собиралась торжествовать. Но на следующее утро стекло опять было мокрым.
Капель стало меньше, однако совсем они не исчезли.
— Значит, подозреваемый был не один, — сказала тётя Нина.
Мне понравилось, что теперь она тоже смотрит на окно как на задачу, а не как на испорченную вещь.
Мы вытерли стекло и стали ждать. Магазин прогревался. Увлажнитель работал уже в другую сторону. К десяти часам окно оставалось сухим.
— Значит, вода появляется ночью или совсем рано, — сказала я.
Тётя Нина кивнула:
— Когда внутри тепло и влажно, а стекло после ночи холодное, на нём и садятся капли. Как на бутылке из холодильника.
Она достала из холодильника маленькую бутылку воды для курьера. Через минуту на ней действительно выступили капли.
— Но почему тогда только это окно?
Мы снова посмотрели вверх.
Над витриной была вентиляционная решётка. Точнее, должна была быть. Сейчас половину её закрывал широкий картонный плакат: «Август — время пересадки».
Плакат повесили в понедельник.
Тётя Нина молча сняла его с двух крючков.
— Кажется, мастер по окнам сегодня останется без заказа.
— Пока не знаем.
— Правильно. Наука ещё не закончила смену.
Мы переставили плакат на боковую стену. Я снова поднесла салфетку к решётке. Теперь полоска заметно шевельнулась.
Вечером тётя Нина не стала выключать вентиляцию сразу после закрытия, как обычно, а оставила её на полчаса, пока убирала кассу и составляла список заказов. Увлажнитель выключили раньше. Горшки отодвинули от самого стекла на ладонь.
На следующий день я специально не смотрела на витрину с улицы. Хотела войти и увидеть всё сразу.
Тётя Нина подняла решётку.
Стекло было сухим.
Я подошла ближе. Ни одной капли справа. Ни мутной полосы посередине. Ценники лежали ровно.
— Ну? — спросила тётя.
— Один день ещё ничего не доказывает.
— Какая у меня строгая помощница.
Через два дня окно всё ещё было сухим.
Мастер всё-таки пришёл — тётя уже успела договориться с ним по телефону и не стала отменять осмотр. Он проверил раму, уплотнение и стеклопакет и сказал, что менять ничего не нужно.
— Влага у вас была со стороны помещения. Хорошо, что не заказали новое окно вслепую.
Тётя Нина посмотрела на меня.
— Мы теперь вообще редко что-нибудь делаем вслепую.
Это было некоторое преувеличение. В тот же день она десять минут искала ножницы, которые держала в руке вместе с мотком бечёвки.
А утром понедельника я снова пришла первой и сразу посмотрела на витрину.
Она была прозрачной. За ней стояли цикламены, ровные карточки и мой собственный отражённый нос.
Только на металлической лейке под полкой висела одна круглая капля. Я вытерла её пальцем и пошла включать свет.