В школьной теплице было четыре окна. Три открывались обычными ручками, а четвёртое — когда ему вздумается.
Лена заметила это в понедельник. На большой перемене она пришла полить рассаду базилика и увидела, что верхняя створка над стеллажом приподнята сантиметров на десять. На улице было прохладно, и из щели тянуло воздухом.
— Опять кто-то забыл закрыть, — сказала учительница биологии Ольга Викторовна и потянулась за длинным шестом с крючком.
Окно закрыли.
Во вторник после третьего урока оно снова оказалось открытым.
— Это уже не забыли, — сказала Лена. — Мы утром сюда не заходили.
Ольга Викторовна посмотрела на створку, потом на Лену.
— Тогда наблюдаем. Только без охоты на привидений.
Привидения Лене и самой не нравились как объяснение. Во-первых, они слишком удобные: ими можно объяснить вообще всё. Во-вторых, привидению пришлось бы каждый раз взбираться на стеллаж с рассадой, а ни один горшок не был сдвинут.
Лена завела в клетчатой тетради таблицу. Время. Температура в теплице. Температура на улице. Открыто окно или закрыто.
В среду утром створка была закрыта. В десять часов — тоже. В половине первого, когда солнце вышло из-за облаков и стало светить прямо в стеклянную крышу, окно оказалось приоткрыто.
Термометр рядом со стеллажом показывал двадцать семь градусов.
— Значит, жара, — решила Лена.
— Может быть, — сказала Ольга Викторовна. — А может, совпало.
Лене понравилось это «может». Оно не давало слишком рано считать дело законченным.
На следующий день солнца почти не было. К полудню в теплице держалось двадцать два градуса, и окно не открылось ни разу.
В пятницу всё стало интереснее. С утра было пасмурно, но перед обедом небо вдруг очистилось. Лена пришла в теплицу за пять минут до звонка и села на перевёрнутое ведро напротив подозрительного окна.
Ничего не происходило.
Потом в металлической детали у нижнего края створки что-то едва заметно сдвинулось.
Лена встала.
Из короткого серебристого цилиндра медленно выдвигался шток — гладкий стержень толщиной с карандаш. Он толкал рычаг, рычаг поднимал раму. Движение было таким медленным, что, если смотреть в сторону, его легко было пропустить.
Через несколько минут между рамой и косяком появилась щель.
— Ольга Викторовна! — позвала Лена, не отрывая глаз от механизма.
Учительница подошла и сразу засмеялась.
— Вот кто у нас работает без расписания.
— Что это?
— Термооткрыватель. Я думала, старый давно сломан.
Ольга Викторовна сняла с полки пустой горшок и поставила рядом с цилиндром, чтобы Лене было удобнее смотреть.
— Внутри вещество, которое расширяется от нагрева. Становится теплее — оно давит на поршень, шток выходит и открывает окно. Остывает — механизм постепенно возвращается назад.
Лена потрогала цилиндр пальцем. Он был тёплым.
— То есть никакого датчика? Ни батарейки, ни провода?
— Именно.
— А как он знает, сколько градусов?
— Не знает. Он просто меняет размер вместе с температурой. Мы уже потом подбираем механизм так, чтобы окно начинало открываться примерно тогда, когда нужно растениям.
Лена посмотрела на свою таблицу. Двадцать два — закрыто. Двадцать семь — открыто. В среду она записала ещё двадцать пять с половиной, но тогда не проверила положение створки внимательно.
— Можно выяснить точнее?
— Можно. Только окно не лабораторный прибор. Здесь солнце нагревает разные места по-разному.
После уроков они повесили рядом второй термометр. Один оставили у окна, другой — ниже, возле листьев. Лена нарисовала на металлическом рычаге тонкую метку карандашом, чтобы замечать даже маленькое движение.
В субботу в школе проходила выставка кружков. Лена пришла раньше своей мамы и первым делом пошла в теплицу.
Солнце уже нагревало стекло. Возле растений было двадцать три градуса, у механизма — двадцать пять. Шток вышел совсем немного.
Через двадцать минут верхний термометр показал двадцать семь. Окно открылось шире.
— Так нечестно, — сказала Лена подошедшей Ольге Викторовне. — Получается, окно реагирует не на температуру растений, а на свою собственную.
— А это уже важное замечание.
Лена подвинула тетрадь.
— Если цилиндр нагревается солнцем быстрее воздуха, окно может открываться слишком рано.
— Или как раз вовремя, если это заранее учли при установке.
Они нашли на раме старую выцветшую наклейку с названием фирмы. Под ней был маленький регулировочный винт.
— Не крутим, — сразу сказала Ольга Викторовна.
— Я и не собиралась.
— У тебя лицо человека, который уже мысленно крутит.
Лена действительно мысленно крутила.
На выставке посетителям показывали микроскопы, гидропонику и школьную метеостанцию. Теплица в программе не значилась. Но к полудню туда набралось человек десять: Лена рассказывала про окно.
Она не стала начинать с объяснения. Вместо этого показала закрытую створку и спросила:
— Как вы думаете, кто её откроет через полчаса?
Кто-то предположил мотор. Один мальчик сказал, что окно соединено с компьютером. Папа первоклассницы искал фотодатчик. Когда шток начал медленно выходить из цилиндра, все замолчали и стали смотреть.
— Это тепловое расширение? — спросил папа.
— Да. Только внутри не металл, — сказала Лена. — Там специальный наполнитель, который заметно увеличивает объём при нагреве.
Она произнесла это без заученной интонации, потому что уже несколько дней видела, что именно происходит.
После выставки Ольга Викторовна предложила снять механизм и заменить новым.
— Зачем? — удивилась Лена.
— Ему много лет. Может заедать.
Они проверили. В понедельник утром створка закрылась не до конца, хотя в теплице было прохладно. Причина нашлась быстро: не цилиндр, а ржавая ось самого рычага двигалась туго.
Школьный завхоз Сергей Петрович очистил шарнир и смазал его. Лена стояла рядом и следила, чтобы никто не крутил регулировочный винт без измерений.
— Контроль качества? — спросил Сергей Петрович.
— Наблюдение за вмешательством в систему.
— Тогда я работаю под серьёзным надзором.
Через два дня механизм снова открывал окно плавно и закрывал его до конца.
Лена переписала таблицу начисто и прикрепила к стене теплицы. Рядом Ольга Викторовна повесила маленькую карточку: «Окно открывается само. Это нормально».
Через неделю кто-то дописал карандашом: «Но за ним наблюдают».
Лена узнала почерк Сергея Петровича и стирать не стала.