В начале марта на лесной станции случилось то, что Кира потом долго называла «бунтом снега».
Снег у крыльца был сероватый, рыхлый и ничем не примечательный. На солнце он оседал, ночью снова прихватывался коркой. Кира пришла туда с мамой на выходные и первым делом пошла за сарай смотреть, не появились ли проталины.
Они появились.
А возле одной из них снег двигался.
Кира присела.
По белой поверхности прыгали сотни крошечных тёмных точек. Они то собирались в узкую полоску, то рассыпались, будто кто-то снизу легко постукивал по снегу.
— Мам!
Мама вышла на крыльцо с кружкой.
— Если это лось, я без куртки не пойду.
— Это хуже. Снег живой.
Мама всё-таки надела куртку.
На станции в этот день дежурил биолог Сергей Андреевич. Он занимался почвой, лесной подстилкой и такими существами, которых большинство людей замечает только тогда, когда они неожиданно оказываются на белом фоне.
Он посмотрел на тёмные точки и сказал:
— Отлично.
Кира ожидала другого слова.
— В каком смысле отлично?
— В смысле, что они вылезли именно там, где их удобно рассматривать.
Он протянул Кире маленькую прозрачную коробочку с крышкой.
— Только снег руками не сгребай. Возьми ложку из лаборатории и немного вместе со снегом.
В комнате под лампой точки перестали быть просто точками. Каждая оказалась длиной всего в несколько миллиметров. Одни были почти чёрные, другие синевато-серые. Они быстро ползали по мокрому дну коробочки, а потом внезапно исчезали из поля зрения.
Кира даже вздрогнула.
— Куда?
— Прыгнула.
— Чем? Крыльев же нет.
Сергей Андреевич поставил коробочку под лупу. Под брюшком у одного маленького существа виднелась тонкая согнутая вилочка.
— Вот этой штукой оно резко отталкивается. Поэтому их и называют ногохвостками. Ещё говорят — коллемболы.
Кира повторила новое слово про себя. Оно звучало так, будто кто-то назвал музыкальный инструмент.
— Они зимой живут в снегу?
— Обычно они живут там, где сыро и есть растительные остатки: в почве, под листьями, во мху. Но в оттепель некоторые выходят на поверхность. На снегу их просто очень хорошо видно.
Кира вернулась к проталине уже с блокнотом.
Точки были не везде. Больше всего их оказалось возле края снега, где из-под него торчали прошлогодние листья. На чистом участке у дорожки почти ничего не прыгало. На солнечной стороне сарая их было больше, чем в тени.
— Значит, они идут к теплу, — решила Кира.
Сергей Андреевич не согласился слишком быстро.
— Возможно. А возможно, просто здесь раньше растаяло и открылся выход из подстилки.
Они положили на снег два одинаковых кусочка тёмного картона. Один — у самой проталины, другой — в метре от неё. Через десять минут на первом сидело несколько коллембол, на втором — ни одной.
— Потому что первый теплее? — спросила Кира.
— Давай проверим.
Инфракрасный термометр показал почти одинаковую температуру поверхности. Тогда Сергей Андреевич осторожно приподнял листья под первым картоном. Под ними шевелились ещё десятки крошечных существ.
— Выход рядом, — сказала Кира.
— Уже лучше.
Ей нравилось, что Сергей Андреевич никогда не говорил «правильно» сразу. Сначала он спрашивал, как это проверить.
К полудню снег вокруг проталины стал блестящим и мокрым. Тёмные точки двинулись дальше по поверхности. Иногда целая группа словно подпрыгивала одновременно, хотя никакого общего сигнала Кира заметить не могла.
— Они убегают от солнца?
— Проверим?
Кира уже знала ответ на этот вопрос.
Они поставили рядом два небольших прозрачных контейнера со снегом и несколькими коллемболами. Один наполовину прикрыли картоном, второй оставили открытым. Через некоторое время в первом больше животных собралось в затемнённой влажной части.
Но когда снег начал подсыхать, они переместились к воде независимо от тени.
— То есть им важнее не темнота, а влага? — спросила Кира.
— Похоже на то. Но один опыт — ещё не закон природы.
После обеда пришёл лесник Виктор Петрович. Он посмотрел на прыгающий снег и сказал:
— А, снежные блохи.
Кира нахмурилась.
— Они не блохи.
— Я знаю. Так называют по привычке.
— И людей они не кусают.
— Тоже знаю.
Кира немного расстроилась: ей хотелось сообщить хотя бы одну новость, которой Виктор Петрович ещё не слышал.
Тогда он сам спросил:
— А почему они сегодня именно здесь высыпали?
Вот тут Кира уже достала блокнот.
Она показала край проталины, влажную подстилку, участок у сарая и результаты с картоном.
— Мы пока думаем, что дело не в самом снеге. Просто здесь раньше открылся влажный слой под листьями. Потом они вышли на поверхность, где снег мокрый. А когда верх подсыхает, они уходят обратно.
— «Пока думаем» — хорошая формулировка, — сказал Сергей Андреевич из дверей.
Кира сделала вид, что не услышала похвалу.
Ночью ударил лёгкий мороз.
Утром снег возле проталины снова был неподвижным. Ни одной тёмной точки. Даже если долго смотреть.
Кира прошла вокруг сарая и нашла только несколько коллембол под влажными листьями, там, где снег ещё не успел промёрзнуть до земли.
— Исчезли, — сказала она.
— С поверхности, — уточнил Сергей Андреевич.
Они отметили температуру воздуха, состояние снега и время. Потом оставили всё как есть.
К полудню солнце снова прогрело край проталины. Сначала появилась одна тёмная точка. Потом ещё три. Через час их было столько, что Кира снова увидела знакомое движение по белой поверхности.
Но теперь снег уже не казался живым сам по себе.
Живыми были крошечные существа, которые прятались в лесной подстилке и становились заметны только на короткое время, когда погода открывала им дорогу наверх.
Перед отъездом Кира оставила на станции страницу из блокнота. На ней были три колонки: «время», «снег», «где появились». Внизу она нарисовала чёрную точку с огромной подписью «коллембола», а рядом — стрелку длиной почти с ладонь.
— Это её настоящий прыжок? — спросила мама.
— Нет. Если рисовать в масштабе, ничего не будет видно.
— Значит, немного художественной лжи?
— Наглядности.
Через неделю Сергей Андреевич прислал фотографию. Снег возле станции почти сошёл, и тёмные точки снова потерялись среди земли, мха и старых листьев.
Под фотографией было написано: «Бунт закончился. Участники вернулись на работу».
Кира увеличила снимок. С первого взгляда там не было ничего особенного. Потом она заметила у мокрого листа одну крошечную серую черточку.
Она уже знала, что, если эта черточка вдруг исчезнет, искать её нужно не в воздухе, а совсем рядом.