— Дождь через три минуты! — крикнула режиссёр Марина Павловна.
Алиса посмотрела вверх. Над сценой висела длинная чёрная труба с десятками маленьких отверстий. Под ней стоял картонный город: домики, фонари, газетный киоск и один очень важный серый кот из папье-маше.
— Вёдра готовы? — спросил дядя Гена, заведующий сценой.
— Готовы, — ответила Алиса.
Она пришла в театр помогать тёте с костюмами, но в тот день костюмы были уже развешаны, пуговицы пришиты, а актёр, игравший почтальона, наконец перестал терять фуражку. Поэтому Алисе доверили простое дело: следить, чтобы вода из сценического дождя попадала в широкий поддон и не убегала к первому ряду.
На репетиции дождь должен был начаться, когда героиня говорила: «Письмо всё равно дойдёт».
Героиня сказала:
— Письмо всё равно дойдёт.
Дядя Гена повернул вентиль.
Из трубы донеслось деловитое «пф-ф-ф», потом одна капля упала на серого кота.
И всё.
— Очень местный дождь, — заметил актёр-почтальон. — Только для кота.
Кот блестел мокрым ухом.
Марина Павловна закрыла лицо ладонями.
— Завтра генеральная репетиция. Послезавтра премьера. Нам нужен настоящий ливень, а не личная неприятность одного кота.
Дядя Гена открыл вентиль сильнее. Труба кашлянула и выпустила короткую струйку прямо на газетный киоск. Картонная продавщица согнулась пополам.
— Закрывай! — крикнула Алиса.
Вода уже побежала по сцене. Алиса сунула под струйку ведро, почтальон подхватил второе, а Марина Павловна спасла серого кота, прижав его к груди.
Когда всё вытерли, дядя Гена снял очки и протёр их краем рубашки.
— Насос работает. Вода приходит. Значит, отверстия забились.
Трубу опустили на верёвках. Алиса заглянула в ближайшее отверстие и увидела белый налёт.
— Как в чайнике у бабушки.
— Почти то же самое, — сказал дядя Гена. — В воде есть соли. Вода высыхает, соли остаются. Отверстия становятся уже.
Он принёс тонкую проволоку. Они прочистили первые десять дырочек. Из каждой посыпались белые крупинки.
— Сколько их всего? — спросила Алиса.
Дядя Гена пересчитал метки на трубе.
— Сто двадцать восемь.
Алиса посмотрела на часы.
— До конца репетиции сорок минут.
— Тогда у нас прекрасная возможность научиться работать быстро и без паники, — сказал дядя Гена.
Паника, однако, уже научилась работать без них. Марина Павловна ходила по залу и меняла сцену:
— Пусть актёры изображают дождь звуками! Нет, это будет похоже на стадо сонных лошадей. Пусть почтальон скажет, что дождь прошёл за кулисами. Нет, публика не поверит, что весь дождь выбрал служебный вход.
Алиса чистила отверстия одно за другим. На двадцать пятом проволока застряла.
— Не толкай, — предупредил дядя Гена. — Пробку можно загнать внутрь трубы. Потом она поплывёт и заткнёт другое место.
Он дал Алисе маленький ручной насос с резиновой грушей. Алиса прижала носик к отверстию и потянула воздух наружу. Из дырочки выскочил комочек, похожий на мокрый мел.
— Получилось!
— Запоминай порядок: сначала понять, где засор, потом вытянуть его, а не гонять по системе.
На сорок третьем отверстии они нашли не налёт, а крошечный кусочек синей ткани.
Алиса подняла его пинцетом.
— Откуда это?
Дядя Гена посмотрел на занавес, на костюмы, потом на трубу.
— Фильтр на баке порван. Нитка попала в воду, вода принесла её сюда.
Они пошли за кулисы. В баке плавали ещё две синие нитки и один золотой блёсток. Блёсток держался так уверенно, будто назначил себя капитаном.
— Это от плаща Волшебника, — сказала Алиса. — Его вчера стирали в этой раковине.
Шланг, которым наполняли бак, лежал рядом с раковиной. На конце шланга была сеточка-фильтр, и в ней действительно зияла щель.
— Если сейчас прочистить трубу, а фильтр оставить, всё повторится, — сказала Алиса.
— Именно.
Она сбегала в костюмерную и принесла кусок плотной капроновой сетки. Тётя разрешила отрезать его от старой балетной пачки, которая пережила столько ремонтов, что уже не обижалась.
Дядя Гена закрепил сетку хомутом. Алиса промыла бак и выловила блёсток. Блёсток прилип к её пальцу и отказался уходить даже после мыла.
— Оставь, — сказал почтальон. — Это знак сценической власти.
Они вернулись к трубе. Времени оставалось двадцать минут. Чистить каждое отверстие отдельно было долго.
Алиса провела пальцем по белому налёту.
— А в чайник бабушка наливает что-то кислое. Потом налёт становится мягким.
— Лимонную кислоту, — кивнул дядя Гена. — Но трубу нельзя заливать крепким раствором прямо перед репетицией. Нужно потом долго промывать. И резиновые прокладки не любят слишком сильную кислоту.
— Значит, сейчас дочищаем вручную, а после репетиции снимаем трубу и замачиваем как положено.
— Командуй.
Алиса разделила трубу на четыре участка. Почтальону дала мягкую проволоку, героине — грушу, дяде Гене оставила самые упрямые отверстия, а сама проверяла уже очищенные, подсвечивая фонариком с другой стороны.
Работали молча. Только актёр-почтальон иногда сообщал:
— Пятьдесят восьмое свободно. Шестьдесят первое сопротивляется властям.
На девяносто втором отверстии груша вдруг издала громкий писк. Серый кот, стоявший на столе, упал на бок.
— Даже кот возмущён, — сказала героиня.
— Кот у нас строгий технический консультант, — ответила Алиса и поставила его обратно.
Наконец трубу подняли. Поддон выровняли по меткам. В бак налили чистую воду.
— Проверяем без декораций, — сказал дядя Гена.
— Почему? — спросила Марина Павловна.
— Потому что сначала проверяют систему, потом доверяют ей картонный город.
Вентиль открыли совсем немного. Из трубы посыпались ровные тонкие струйки. Они падали в поддон почти бесшумно.
— Слабо, — сказала режиссёр.
Дядя Гена повернул вентиль ещё на четверть оборота. Дождь стал гуще. Несколько струек ударили рядом с краем поддона.
Алиса присела и посмотрела вдоль сцены.
— Труба справа ниже. Поэтому вода уходит туда.
Они подтянули правую верёвку на два звена. Новый дождь лёг точно в поддон.
— Теперь город, — разрешил дядя Гена.
Домики вернули на места. Газетную продавщицу укрепили сзади деревянной палочкой. Серого кота поставили под навес — по сюжету он был умнее всех и не любил мокнуть.
Репетицию начали с нужной сцены.
Героиня подняла письмо.
— Письмо всё равно дойдёт.
Дядя Гена открыл вентиль.
Дождь хлынул сразу — широкий, ровный, настоящий. Он забарабанил по крышам, засиял в свете фонарей и превратил сцену в вечернюю улицу. Почтальон побежал между домами, подняв сумку над головой. В первом ряду Марина Павловна улыбалась так, будто дождь был её старым знакомым и наконец пришёл вовремя.
И тут серый кот медленно поехал из-под навеса прямо под струи.
Алиса бросилась к краю сцены, но почтальон оказался ближе. Не выходя из роли, он подхватил кота одной рукой и сказал:
— А вы, гражданин, письмо заказывали или купание?
Все засмеялись. Даже Марина Павловна.
После репетиции трубу сняли, промыли раствором лимонной кислоты и снова пропустили через неё чистую воду. Алиса подписала на баке большую карточку: «Проверить фильтр до наполнения». Ниже почтальон приписал: «И спросить согласие кота».
На премьере дождь начался точно по реплике. Ни одна струя не ушла мимо поддона. Серый кот остался под навесом: к его лапам незаметно приклеили две полоски липучки.
Когда занавес закрылся, дядя Гена протянул Алисе маленький разводной ключ.
— Зачем он мне?
— На следующей неделе у нас туман.
Алиса посмотрела на ключ, потом на сцену.
— Он хотя бы не течёт?
Из-за кулис донёсся голос почтальона:
— В театре всё течёт, ездит или забывает фуражку!
И в этот момент серый кот вместе с липучкой прочно приклеился к рукаву Марины Павловны.