Если в деревне Сосновке что-нибудь ломалось накануне праздника, оно обязательно ломалось не одно.
Сначала у тёти Вали перегорела гирлянда над палаткой с пирогами. Потом у председателя сельсовета перестал открываться складной стол. А в половине десятого утра старая водяная колонка на площади решила, что воды она больше никому не должна.
И это было хуже всего.
Через два часа должен был начаться летний праздник. На площади ставили лавки, раскладывали кружки, мыли яблоки и разводили в больших стеклянных банках морс. Водопровод в клубе работал, но до него надо было идти через дорогу, по коридору, мимо сцены, а потом обратно с тяжёлыми вёдрами. Колонка же стояла прямо посреди площади и обычно качала воду так бодро, будто ждала весь год именно этого дня.
Люба дёрнула длинную железную рукоятку вниз.
Колонка сказала:
— Хлюп.
И всё.
Петя попробовал сильнее.
— Хлюп-хлюп.
Из носика выпала одна капля.
— Скупая, — сказал Петя.
— Она не скупая. Она сломалась.
— Это и есть техническое название скупости.
Люба была старше Пети на два года и поэтому считала своей обязанностью поправлять его даже тогда, когда он шутил специально.
У колонки уже собрались тётя Валя, сосед Фёдор Никитич и двое мальчишек с пластиковыми бутылками.
— Насос, видать, кончился, — сказал Фёдор Никитич.
— Как это кончился? — спросил Петя.
— Вот так. Был насос — и нет насоса.
— Он же железный. Его не съели.
Фёдор Никитич посмотрел на Петю и решил не отвечать.
Люба снова нажала на рукоятку. Она двигалась подозрительно легко. Обычно первые два качка шли туго, потом из трубы начинала урчать вода. Сейчас рукоятка проваливалась почти без сопротивления.
— Вчера работала, — сказала тётя Валя. — Я вечером набирала.
— Значит, ночью вода ушла, — предположил Петя.
— Куда?
— Домой.
— Петя.
— Я думаю.
Из клуба вышел дедушка Саша, их с Любой дед. Он нёс коробку со стаканами.
— Что столпились?
— Колонка забыла воду, — сообщил Петя.
Дед поставил коробку на лавку и сам качнул рукоятку.
Хлюп.
Потом ещё раз.
— Ага.
— Что «ага»? — спросила Люба.
— Воздух гоняет.
— А вода где?
— Внизу. В трубе. Только насос её не подхватывает.
Он постучал костяшкой пальца по корпусу.
— У таких ручных колонок внутри поршень ходит вверх-вниз. Если в цилиндре есть вода, поршень тянет её за собой. А если всё высохло и воздух гуляет — может не схватить.
— Значит, надо налить воду внутрь? — сразу спросила Люба.
— Иногда помогает заливка сверху. Но крышку я без инструмента снимать не буду.
— Почему?
— Потому что праздник — не повод разбирать водопровод на глазах у половины деревни.
Дед ушёл за сторожем клуба, у которого были ключи от хозяйственной кладовки.
Петя сел на корточки и заглянул под носик колонки.
— А если качать очень быстро?
— Попробуй.
Он попробовал.
Колонка ответила длинным печальным:
— Хлю-ю-юп.
Мальчишки с бутылками засмеялись.
— Она тебя передразнивает, — сказала Люба.
— Неправда. Я красивее хлюпаю.
Тётя Валя унесла пустое ведро к клубу. Люба посмотрела вслед, потом на колонку.
— Дед сказал «иногда помогает заливка сверху». Значит, где-то должен быть заливной болт или пробка.
— Ты это откуда знаешь?
— Из слова «заливка».
Они обошли колонку кругом. На её верхушке была круглая крышка, сбоку — два больших болта, а чуть ниже рукоятки — маленькая латунная пробка, заляпанная старой зелёной краской.
— Вот эта? — спросил Петя.
— Не трогай.
— Я только показываю пальцем.
— У тебя показывающий палец иногда откручивает гайки.
На корпусе под слоями краски сохранилась металлическая табличка. Большая часть букв стёрлась, но внизу можно было разобрать: «Перед пуском заполн... корпус вод...». Дальше краска закрывала слова.
— Видишь? — сказала Люба.
— Вижу. Надо заполнить корпус водой.
— Но какой корпус и через что — не написано.
— Написано. Просто председатель закрасил инструкцию.
— Не председатель лично.
— Тогда краска виновата.
Петя побежал за водой в клуб. Вернулся с эмалированной кружкой.
— Ничего не откручиваем без деда, — напомнила Люба.
— Я знаю.
Они поставили кружку на лавку и ждали.
Через несколько минут пришёл дедушка Саша со сторожем Николаем Ивановичем. Тот принёс разводной ключ и старую отвёртку.
— Пробку не сорвём? — спросил дед.
— Если без геройства.
Николай Иванович очистил латунную пробку щёткой и осторожно повернул её ключом. Пробка поддалась.
Под ней оказалось небольшое отверстие.
— Вот и заливная, — сказал дед.
— Мы нашли, — сообщил Петя.
— Табличка нашла, — поправила Люба.
— Табличка молчала. Мы прочитали.
Дед взял кружку.
— Льём понемногу.
Вода ушла внутрь почти сразу.
— Ещё.
Петя сбегал за второй кружкой, потом за третьей. На четвёртой вода перестала уходить и показалась у края отверстия.
Николай Иванович завернул пробку.
— Теперь качай. Только спокойно.
Люба взялась за рукоятку. Первый ход оказался тяжёлым. Второй тоже.
На третьем внутри колонки что-то громко булькнуло.
— Есть! — крикнул Петя.
Из носика вылетел воздух с брызгами.
На четвёртом качке пошла мутноватая струя.
— Первую воду сливаем, — сказал дед.
Через несколько движений вода стала прозрачной и холодной.
Тётя Валя, вернувшаяся с ведром из клуба, остановилась посреди площади.
— Уже сделали?
— Колонка вспомнила, — ответил Петя.
Все были довольны ровно семь минут.
Потом колонка снова сказала:
— Хлюп.
И замолчала.
На этот раз никто не засмеялся.
Люба посмотрела на деда.
— Значит, вода опять ушла из корпуса.
— Похоже.
— А почему?
Николай Иванович нахмурился.
— Обратный клапан может не держать.
Петя поднял брови.
— Клапан — это дверь для воды?
— Почти. Пропускает воду в одну сторону и не должен пускать обратно. Если он пропускает назад, насос после остановки остаётся пустым.
— То есть мы можем заливать колонку каждые семь минут?
— Можем, — сказал дед. — Но это не ремонт.
Люба присела у основания. Вокруг трубы земля была сухой. Значит, вода не вытекала наружу. Она уходила вниз.
— А клапан где?
— В нижней части насоса. До него сейчас не добраться без разборки.
Петя уже открыл рот, но дед опередил:
— И разбирать сейчас не будем.
Петя закрыл рот.
На площади становилось всё оживлённее. До праздника оставался час. Нужна была вода для трёх палаток, но никто не собирался каждую кружку начинать с четырёх кружек заливки.
Люба посмотрела на эмалированную кружку.
— А если не давать воде уходить?
— Рукоятку всё время держать? — спросил Петя.
— Нет. После того как прокачали, сразу набрать запас воды для следующей заливки.
Дед улыбнулся.
— Это уже похоже на временное решение.
Они снова залили корпус, прокачали колонку и наполнили большую пятилитровую бутыль. На бутыли Люба написала маркером: «НЕ ПИТЬ. ДЛЯ ЗАПУСКА КОЛОНКИ».
Петя приписал ниже: «ОНА ЗАБЫВЧИВАЯ».
— Это не обязательно.
— Это предупреждение для людей.
До начала праздника колонку запускали ещё пять раз. Схема работала: немного воды в заливное отверстие, пробка на место, несколько спокойных качков — и снова шла струя.
Николай Иванович повесил рядом листок с инструкцией, чтобы никто не пытался отворачивать пробку чем попало.
После обеда приехал мастер из районной водоканальной службы. Он разобрал насос и действительно нашёл обратный клапан. Внутрь попала тонкая щепка, и резиновая шайба не могла плотно закрыться.
— Откуда щепка? — спросил Петя.
— Из старой трубы могла прийти, — ответил мастер. — Или после недавнего ремонта.
Он промыл клапан, заменил шайбу и собрал колонку.
На этот раз Люба прокачала воду, потом специально оставила колонку в покое на десять минут.
Петя засёк время на телефоне деда.
— Десять!
Люба нажала на рукоятку.
На втором качке пошла вода.
— Вспомнила навсегда, — сказал Петя.
— До следующей щепки.
Праздник начался с опозданием на пять минут, но не из-за колонки. У тёти Вали снова погасла гирлянда.
А возле воды весь день стояла бутыль с надписью «ДЛЯ ЗАПУСКА». Выливать её не стали.
— Зачем она теперь? — спросила Люба вечером.
Николай Иванович пожал плечами.
— На всякий случай.
Петя перевернул картонную табличку и написал с другой стороны:
«ЕСЛИ КОЛОНКА СНОВА ВСЁ ЗАБУДЕТ — СПРОСИТЕ ЛЮБУ И ПЕТЮ».
Люба прочитала, подумала и добавила:
«ИЛИ СНАЧАЛА ПРОЧИТАЙТЕ ИНСТРУКЦИЮ».