— Это не корка, — сказал Гоша. — Это стена.
— Это корка, — сказал я.
— Если она выше тебя в двадцать раз, она стена.
Так начался самый длинный дорожный спор в моей жизни.
Меня зовут Савва. Я живу под старой липой в городском парке. От нашего муравейника к скамейке у детской площадки идёт главная дорога. Люди её не видят, потому что у нас нет асфальта, бордюров и белых полос. Зато на земле остаётся пахучая дорожка: муравьи касаются поверхности брюшком и оставляют очень слабый запах. Другие находят его усиками и понимают, куда идти.
В тот день дорога работала отлично. Утром мы нашли возле урны крошки сухого печенья. Я шёл обратно к муравейнику, когда сверху раздалось:
— Доедай арбуз и пошли!
Потом что-то зелёное пролетело над травой.
Бум.
Прямо поперёк нашей дороги легла арбузная корка.
Она была длинная, мокрая и белая с одной стороны. На другой блестела тёмно-зелёная кожура. Сверху осталась тонкая розовая полоска мякоти.
Гоша подошёл первым.
— Стена.
— Корка.
— Стена из корки.
Сзади уже собралась очередь. Муравьи, которые шли от скамейки, упирались в препятствие. Те, кто двигался навстречу, останавливались перед ними. Все шевелили усиками и спрашивали одно и то же:
— Почему стоим?
— Потому что впереди арбуз.
— Целый?
— Если бы целый, было бы веселее.
Появилась тётя Рая. Она отвечала у нас за перенос крупных находок и сразу оценила корку.
— Не двигаем, — сказала она.
— Почему? — спросил Гоша.
— Потому что она тяжелее нас всех, кто сейчас здесь. И скользкая. Потратим полдня, а сдвинем на толщину усика.
— Можно съесть.
Тётя Рая посмотрела на зелёную кожуру.
— Ты начинай. Мы вечером спросим, как успехи.
Гоша замолчал.
Я полез наверх. Белая часть оказалась гладкой и влажной. До середины я добрался нормально, потом лапки начали разъезжаться.
— Тут можно сделать переход! — крикнул я.
— Отлично, — ответила тётя Рая. — Сколько муравьёв в минуту проходит?
Я посмотрел вниз. За мной карабкались трое. Один поскользнулся, развернулся и полез обратно. Двое встретились нос к носу на узком месте.
— Пока мало.
— Значит, это тропинка для любителей альпинизма. Нам нужна дорога.
Я спустился.
— Тогда подкопаемся, — предложил Гоша.
Он исчез под краем корки. Через секунду высунул голову.
— Там мокро.
— Насколько?
— Настолько, что я уже передумал.
Слева от корки была примятая трава и липкое пятно арбузного сока. Справа — сухая земля, потом широкая полоса мелкого гравия у ножки скамейки.
— Обойдём справа, — сказал я.
— Там нет нашей пахучей дорожки, — возразил Гоша.
— Так сделаем новую.
Тётя Рая кивнула.
— Сначала разведка. Один путь туда, один обратно. Никого толпой не ведём, пока не знаем, куда он выходит.
Мы с Гошей отправились вдоль правого края корки.
Гравий оказался хуже, чем выглядел сверху. Для человека это были маленькие камешки. Для нас — россыпь валунов. Между ними приходилось петлять.
— Я говорил: стена, — пыхтел Гоша.
— Арбуз снаружи уже кончился.
— Его влияние осталось.
За ножкой скамейки почва снова стала ровной. Через несколько шагов мы почувствовали знакомый запах старой дороги.
— Соединились! — сказал я.
— Длинно.
— Зато сухо.
Мы прошли маршрут обратно. На втором круге уже было легче: наш собственный запах усилил новую линию. За нами отправились ещё четыре разведчика. Они прошли туда и обратно, не заблудившись.
Тётя Рая дала команду:
— Открываем обход.
Очередь двинулась.
Первые минуты всё шло хорошо. Потом у ножки скамейки встретились две группы и обе решили, что имеют право пройти первыми.
— Мы с грузом!
— А мы к грузу!
— Мы уже несём!
— А мы ещё только собираемся нести!
Я встал на камень.
— По внешнему краю идём к скамейке. По внутреннему возвращаемся к дому.
Гоша посмотрел на меня.
— У дороги теперь две полосы?
— Да.
— Нам нужен дорожный инспектор.
— Нет.
— Я могу.
— Тем более нет.
К полудню новая дорога уже пахла достаточно сильно, чтобы молодые рабочие находили её без подсказки. Старый путь под арбузной коркой постепенно становился слабее.
И тут из травы донеслось знакомое шипение.
Гоша замер.
— Ой.
Я тоже вспомнил.
Каждый день после обеда в этой части парка включались поливочные форсунки. Из земли выдвигались короткие трубки и разбрызгивали воду по газону. До муравейника вода почти не долетала, но старая дорога проходила через край поливаемого участка.
Тётя Рая посмотрела на небо.
— Сколько времени?
Мы, конечно, не носим часов. Зато знали другое: когда тень от скамейки доходила до светлого камня, вода начинала шипеть примерно через несколько минут.
Тень уже почти касалась камня.
— Обход у ножки сухой? — спросила она.
— Да, — ответил я. — Но дальше есть открытый кусок.
— Проверяем сейчас.
Мы побежали по новой дороге. За скамейкой всё было спокойно. На открытом участке я заметил круглое отверстие в земле.
— Форсунка!
Гоша остановился рядом.
— Она прямо возле дороги.
— Тогда переносим ещё правее, под край скамейки.
— Ещё длиннее?
— Зато без душа.
Мы начали новый поворот. Несколько муравьёв прошли по нему туда и обратно, усиливая запах. Остальные временно остановились перед развилкой.
Ш-ш-ш-ш!
Из травы поднялась первая струя воды.
Она ударила в арбузную корку. По белой поверхности побежали капли. Старое место дороги сразу намокло.
Вторая струя прошла там, где пять минут назад лежал наш новый маршрут.
Но теперь мы были правее, под сухим краем скамейки. До нас долетело только несколько мелких брызг.
Гоша высунулся из-за ножки.
— Вот теперь корка точно лодка.
— Ты же говорил, стена.
— Обстановка изменилась.
Тётя Рая пропустила первую группу с печеньем. Потом вторую. Никто не потерял путь.
Полив закончился быстро. На солнце снова стало тепло. Арбузная корка блестела, как зелёная крыша.
К вечеру люди вернулись к скамейке. Один мальчик заметил корку.
— Мам, кто арбуз бросил?
— Не знаю. Давай уберём.
Он поднял её и отнёс в урну.
Перед нами снова открылась старая прямая дорога.
Гоша обрадовался:
— Всё! Возвращаемся!
Но тётя Рая прошла по старому пути до мокрого места и покачала усиками.
— А зачем?
Мы посмотрели на новый маршрут. Он был длиннее, зато шёл по сухой земле, обходил полив и не пересекал середину открытой площадки. За несколько часов его запах стал сильным и понятным.
— Получается, арбуз улучшил дорогу? — спросил Гоша.
— Не арбуз, — сказал я. — Мы.
— Я тоже участвовал.
— Особенно когда предлагал съесть стену.
— Это был запасной план.
На следующий день движение шло уже по новому пути. У ножки скамейки никто не спорил: туда и обратно мы держались разных краёв.
Я как раз вёл небольшую группу к печенью, когда сверху снова послышались человеческие голоса.
Что-то круглое покатилось по земле и остановилось рядом с тропой.
Гоша подбежал первым.
Перед нами лежал ломтик огурца.
Он был тонкий. Совсем не страшный. Даже ниже меня, если считать вместе с усиками.
Гоша важно обошёл его кругом.
— Тоннель, — объявил он.
— Какой ещё тоннель?
— Я давно хотел попробовать второй план.
И на этот раз спор начался ещё до того, как кто-нибудь успел встать в очередь.