У муравьёв нет дорожных указателей. Это, конечно, не значит, что они ходят куда попало.
Рабочие муравьи оставляют на земле пахучий след. Другие чувствуют его усиками и идут туда же. Чем удачнее дорога к еде, тем больше по ней проходит муравьёв и тем заметнее становится запах.
В колонии под старым пнём Тик отвечал за наружные тропы. Сам он считал эту должность очень важной. Его сосед Рум считал, что Тик просто любит ходить первым и всем рассказывать, куда они идут.
— Это называется разведка, — говорил Тик.
— Если ты идёшь к крошке, это называется обед, — отвечал Рум.
Однажды утром главная тропа привела их в пустое место.
Вчера там стояла миска, возле которой дети ели арбуз. На земле оставались сладкие капли и несколько мягких кусочков. Колония обнаружила их к вечеру, и сотни рабочих успели натоптать такой сильный пахучий след, что дорога казалась Тику почти видимой.
Утром миски не было. Арбуза тоже.
Но тропа пахла прекрасно.
Муравьи шли по ней длинной колонной, доходили до пустого квадрата земли и останавливались.
— Где еда? — спросил Рум.
— Вчера была здесь.
— Это я уже понял. Я спрашиваю про сегодня.
Тик обошёл площадку по кругу. Ничего. Только сухая земля и следы человеческой обуви.
Тем временем сзади прибывали новые рабочие.
— Не задерживаем движение! — кричал кто-то.
— А куда двигаться? — отвечали впереди.
— По тропе!
— Мы уже пришли!
Получилась первая в истории колонии пробка без единой веточки поперёк дороги.
Тик вернулся к пню и доложил старшей рабочей Мавре:
— Тропа исправна. Еды нет.
— Тогда тропа не исправна, — сказала Мавра.
— Но она ведёт точно туда, куда вела вчера.
— Вот именно.
Тику эта мысль не понравилась. Обычно хорошая дорога была хорошей потому, что по ней удобно добираться до нужного места. Получалось, что сегодня они имели очень хорошую дорогу в ненужное место.
Мавра велела временно сократить движение по старой тропе и отправить разведчиков в разные стороны.
— Запах постепенно ослабнет, если его не обновлять, — сказала она. — А новые находки дадут новые следы.
— То есть ничего специально стирать не надо?
— Земля, воздух и время сделают большую часть работы сами.
Тик пошёл на север. Рум — на восток.
На севере нашлась кожура от огурца. Тик попробовал её, подумал и решил, что ради такой новости колонию тревожить не стоит.
На востоке Рум обнаружил каплю варенья на бумажной салфетке.
Он прибежал обратно очень довольный.
— Нашёл!
— Много? — спросила Мавра.
— Пока одна капля.
— Тогда веди небольшую группу. Если находка настоящая и её хватит надолго, дорога сама усилится.
Рум повёл десять рабочих. Они вернулись с крошечными сладкими грузами, потом пошли снова. След к салфетке стал заметнее.
Старая арбузная тропа тем временем всё ещё пахла сильнее.
И тут началась вторая неприятность.
Часть муравьёв, выходя из пня, чувствовала сразу оба запаха. Старый был сильнее, новый слабее. Они выбирали старый — и снова приходили в пустое место.
— Несправедливо, — сказал Рум. — Моя тропа правильная, а проигрывает.
— Запах не знает, что правильно, — ответил Тик. — Он просто сильный или слабый.
— Не люблю системы без здравого смысла.
— У системы нет головы, чтобы в ней был здравый смысл.
Они решили проверить, сколько муравьёв выбирают каждую дорогу. Тик встал возле развилки и начал считать.
Из двадцати рабочих шестнадцать уходили к старому арбузу. Четверо — к варенью.
После нескольких рейсов стало пятнадцать и пять.
Потом тринадцать и семь.
Новая тропа медленно выигрывала, потому что вернувшиеся с вареньем рабочие снова оставляли на ней запах. А старая тропа почти не обновлялась: идти туда было бессмысленно.
— Значит, надо просто ждать, — сказал Рум.
— И не мешать правильной дороге становиться заметнее.
Но ждать пришлось недолго.
С неба упала огромная капля воды.
Для человека это был первый дождевой плевок перед ливнем. Для Тика — прозрачный вал, который ударил в землю в трёх длинах тела от него и разлетелся холодными брызгами.
— Под пень! — крикнула Мавра.
Муравьи побежали домой.
Через минуту дождь пошёл всерьёз.
Вода не смыла весь пахучий след мгновенно, но поверхность земли изменилась. Пыль прибило. Небольшие ложбинки наполнились водой. Там, где вчера проходила ровная арбузная дорога, теперь лежала мокрая полоска с двумя лужами.
Колония переждала ливень под землёй.
Когда Тик снова вышел наружу, мир пах совсем иначе.
Он замер у входа и поводил усиками.
— Ну? — спросил Рум.
— Вчера почти закончилось.
Старый след ещё можно было уловить кусками, но он распался. Новый путь к салфетке тоже ослаб, однако разведчики быстро восстановили его, потому что варенье никуда не делось.
Тик дошёл до развилки. Теперь большинство рабочих выбирало восток.
— Вот видишь, — сказал Рум. — Дождь всё починил.
— Дождь ничего не знал про нашу проблему.
— Ты сегодня решительно лишаешь мир волшебства.
Тик посмотрел на блестящие капли на траве.
— Волшебства здесь достаточно. Просто оно не обязано работать в нашей должностной инструкции.
К вечеру салфетка почти опустела. Запах новой тропы начал слабеть уже по той же причине, по которой утром слабела старая: муравьи перестали возвращаться с добычей.
Тик заметил это раньше остальных.
— Завтра здесь тоже может ничего не быть, — сказал он.
— Я потрясён, — ответил Рум. — Буду каждый день проверять, существует ли ещё вчера.
На следующий день они изменили порядок работы. Теперь у каждой большой пищевой тропы утром сначала шёл разведчик. Если еда оставалась на месте, он возвращался и проходил путь ещё раз, усиливая запах. Если место было пустым, основная колонна не отправлялась туда автоматически.
Мавра назвала это утренней проверкой.
Рум называл её «официальным разрешением не верить собственному носу».
Тик возражал:
— Носу верить можно. Нельзя считать, что запах сообщает время.
Через неделю возле пня появилось сразу три дороги: к опавшим ягодам, к крошкам у скамейки и к дереву, где тля оставляла сладкие капли. Ни одна не была вечной. Одна усиливалась после полудня, другая исчезала после уборки, третья менялась вместе с веткой, на которую перебиралась тля.
Тик больше не говорил «тропа исправна», пока не доходил до её конца.
А Рум однажды нашёл на старом арбузном месте новую крошку печенья и торжественно объявил:
— Вчера вернулось!
Через пять минут туда снова тянулась колонна.
Мавра посмотрела на неё и сказала:
— Только не забудьте завтра проверить, не ушло ли оно опять.
Рум вздохнул:
— Вот что бюрократия делает с чудесами.