Максим заметил обрыв раньше взрослых.
Белый воздушный змей, к которому была привязана тонкая измерительная нить, дёрнулся над полем, резко наклонился и понёсся к дальним кустам. Катушка на стойке завизжала.
— Стопор! — крикнул Максим.
Начальник учебной метеостанции нажал рычаг. Катушка остановилась, но было поздно: верхняя часть нити уже исчезла за полосой берёз.
На конце змея висел маленький датчик. Он измерял температуру и влажность воздуха на разных высотах и передавал цифры по радио. Сегодня школьная экспедиция должна была сравнить воздух у земли и над прогретым полем.
— Передача пропала, — сказала практикантка Лена, глядя на планшет. — Последняя высота сто восемьдесят метров.
— Змей упал? — спросил кто-то из ребят.
Максим посмотрел на берёзы. Над ними ничего не было видно.
— Не обязательно. Ветер там сильнее, чем у земли. Он мог уйти дальше.
Начальник станции Сергей Николаевич уже складывал в рюкзак аптечку, рацию и яркий сигнальный жилет.
— Идём только по дороге и просекам. В болото не лезем. Датчик дорогой, но люди дороже.
Максим попросился с ним. Он весь месяц помогал на станции: записывал показания, менял бумажную ленту в старом самописце и научился отличать кучевые облака от слоистых не по картинке, а по тому, как они растут над полем.
Сергей Николаевич кивнул.
— Пойдёшь с Леной и со мной. Возьми карту участка.
На карте были отмечены поле, берёзовая полоса, старая лесовозная дорога и две низины. Максим карандашом поставил точку у катушки.
— Ветер был западный, — сказал он. — Значит, змей понесло на восток.
— У земли западный, — поправила Лена. — А датчик был выше.
Она открыла последние данные. До обрыва ветер постепенно поворачивал к северо-западу.
Максим провёл на карте две линии: одну прямо на восток, вторую — немного южнее.
— Искать надо между ними.
Они дошли до берёзовой полосы. На крайней ветке висел короткий кусок белой нити.
— Значит, нить зацепилась здесь, — сказал Максим.
Сергей Николаевич осмотрел обрыв.
— Смотрите на край. Он распушённый. Нить не перерезало, её перетёрло о ветку.
За деревьями начиналась просека. В траве лежали ещё два белых волокна. Потом след исчез.
Лена включила переносной приёмник. Датчик передавал короткий сигнал раз в десять секунд. Приёмник молчал.
— Может, батарея выпала, — сказала она.
— Или датчик за землёй, — ответил Сергей Николаевич. — Радиосигнал хуже проходит через склон и густой лес.
Они пошли вдоль просеки. Максим каждые пятьдесят шагов отмечал путь на карте. Слева земля опускалась к заросшей низине, справа поднимался сухой сосновый бугор.
У развилки Лена остановилась.
— По направлению ветра — налево.
Максим прислушался. Где-то справа равномерно хлопало: раз, пауза, раз.
— Там что-то бьётся о ветки.
Они поднялись на бугор. Хлопок стал громче. На вершине сосны мелькнул белый угол.
— Змей! — сказал Максим.
Но датчика под ним не было. Нить тянулась от змея вниз, проходила через несколько ветвей и снова уходила в сторону низины.
— Получился огромный блок, — сказала Лена. — Ветка изменила направление нити.
Сергей Николаевич запретил лезть на дерево. Они обошли сосну и нашли нить у земли. Она была натянута и уходила в густую траву.
Максим хотел потянуть, но остановился.
— Если датчик за что-то зацепился, мы можем оборвать провод к антенне.
— Верно, — сказал Сергей Николаевич. — И ещё можем сбросить его в воду, если он висит над канавой.
Они пошли вдоль нити, не касаясь её. Трава становилась выше, под ногами чавкала почва. Впереди блестела узкая дренажная канава.
Сигнальный жилет Сергея Николаевича зацепился за куст. Пока он освобождал ткань, переносной приёмник коротко пискнул.
Все замерли.
Через десять секунд писк повторился.
— Сигнал слабый, но есть, — сказала Лена.
Она повернула приёмник вправо — писк стал тише. Влево — громче.
Нить привела их к краю канавы. Датчик висел над водой на кусте и медленно раскачивался. Его маленькая антенна была прижата мокрыми листьями.
— Рукой не достать, — сказал Максим.
Канава была шириной метра два, но берега осыпались. Прыгать Сергей Николаевич запретил сразу.
В рюкзаке была складная измерительная рейка — длинная лёгкая планка с делениями. Ею обычно проверяли глубину снега.
— Подцепим корпус? — предложила Лена.
Максим посмотрел, как датчик висит на тонком шнурке.
— Если толкнуть снизу, он качнётся к нам. Но рейка скользкая. Нужна петля.
Он снял с рюкзака запасной ремешок, продел его через отверстие на конце рейки и сделал широкую петлю. Сергей Николаевич лёг на сухой край, Лена держала его за пояс, а Максим направлял рейку.
С первой попытки петля зацепила ветку. Со второй прошла мимо корпуса. На третьей датчик качнулся, ударился о листья и едва не выскользнул из крепления.
— Стоп, — сказал Максим. — Нить натянута сверху. Пока змей тянет, датчик будет уходить обратно.
Они вернулись на несколько метров и нашли место, где нить проходила низко между кустами. Сергей Николаевич закрепил её мягким зажимом, чтобы снять натяжение, но не пережать внутренние волокна.
Теперь датчик висел спокойно.
Петля легла вокруг корпуса. Максим медленно повернул рейку. Ремешок затянулся. Сергей Николаевич подтянул датчик к берегу и поймал его рукой.
— Цел, — сказал он.
На корпусе мигал зелёный огонёк. Лена вытерла антенну, и приёмник сразу запищал уверенно.
Оставался змей на сосне.
— Его можно оставить до завтра? — спросил Максим.
Сергей Николаевич посмотрел на небо. С запада подходила тёмная полоса облаков.
— Ночью обещан дождь. Бумажная обшивка размокнет. Попробуем снять с земли.
Они вернулись к сосне. Нить шла через развилку ветвей. Если тянуть прямо, змей прижимало к стволу. Максим обошёл дерево по кругу и заметил, что с северной стороны нить лежит ниже.
— Нужно тянуть не назад, а вбок, туда, откуда он прилетел. Тогда угол между ветками станет шире.
Сергей Николаевич прикрепил к нити запасной шнур. Все отошли на просеку. Лена медленно выбирала слабину, Сергей Николаевич следил за ветками, Максим подавал команды.
— Ещё полметра. Стоп. Теперь вправо.
Змей дрогнул. Один его угол освободился.
— Слабее! — крикнул Максим.
Лена отпустила шнур. Порыв ветра приподнял змея, и он перескочил через ветку. Ещё рывок — и белый ромб снова оказался в воздухе, правда, с порванным хвостом.
Его опустили на просеку. На поперечной рейке обнаружилась трещина, а узел основной нити был затянут неправильно: короткий конец постепенно выскользнул под нагрузкой.
— Вот причина обрыва, — сказал Сергей Николаевич. — Ветка только закончила работу, которую начал плохой узел.
На станции датчик подключили к компьютеру. Он сохранил измерения во внутренней памяти даже тогда, когда радиосвязь пропала. График показал, что на высоте ста восьмидесяти метров воздух был на четыре градуса холоднее и заметно влажнее, чем над землёй.
Максим внёс в журнал время обрыва, направление ветра, место находки и повреждения. Потом нарисовал схему узла, который развязался.
— Данные спасены, прибор спасён, змей почти спасён, — сказала Лена. — Хороший итог.
— Почти не считается, — ответил Максим и принёс тонкую бамбуковую рейку для ремонта.
К вечеру змей снова был готов. Вместо прежнего узла Сергей Николаевич показал двойной: под нагрузкой он затягивался, но короткий конец уже не мог выскользнуть. Максим проверил каждый виток пальцами.
Перед следующим запуском к нити добавили маленькую яркую ленту через каждые двадцать метров. Если она снова упадёт в траву, путь будет легче увидеть.
Змей поднялся над полем ровно и спокойно. На высоте пятидесяти метров датчик передал первую строку цифр.
Максим посмотрел на берёзовую полосу, затем на карту, где остались две карандашные линии.
— Сегодня выше ста метров не пойдём, — сказал Сергей Николаевич. — Облака приближаются.
Максим кивнул и поставил ограничитель на катушке. Через семь минут первые капли застучали по крыше станции, а белый змей уже лежал внутри — сухой, сложенный и привязанный двойным узлом.