Когда Аня пришла к дедушке в мастерскую, на столе тикало яблоко.
Обычное зелёное яблоко лежало на блюдце и каждые семь секунд тихо щёлкало, будто внутри него работали часы.
— Оно испортилось? — спросила Аня.
— Наоборот, слишком исправно работает, — ответил дедушка. — Я спрятал под блюдцем метроном.
Он поднял блюдце. Под ним стояла маленькая деревянная коробочка с маятником. Маятник ходил вправо-влево, а яблоко вздрагивало от каждого удара.
Дедушка чинил старые часы, музыкальные шкатулки и механические игрушки. В тот день он собирался ехать в посёлок Верхние Липы. Там в бывшей усадьбе открывали старый плодовый сад для посетителей. Смотрительница попросила наладить необычное устройство — механический полив, придуманный ещё прежним хозяином усадьбы.
— Можно со мной? — спросила Аня.
— Можно. Только там придётся не смотреть, а разбираться.
— Тем лучше.
Сад оказался за высокой кирпичной стеной. За воротами росли яблони, груши и сливы. Между деревьями тянулись узкие канавки. У круглого пруда стояла железная башенка с большим колесом. От колеса уходили под землю тяги — длинные металлические стержни.
Смотрительница Марина Павловна встретила их возле башенки.
— Вчера система работала, — сказала она. — Сегодня колесо крутится, колокольчик звенит, а вода до дальних яблонь не доходит.
— Колокольчик относится к поливу? — удивилась Аня.
— Здесь всё ко всему относится, — вздохнула Марина Павловна.
Дедушка снял кожух с механизма. Внутри медленно поворачивался вал. На нём сидели зубчатые колёса разного размера. Самое маленькое вращалось быстро, большое — едва заметно.
— Передача, — сказал дедушка. — Малое колесо заставляет большое двигаться медленнее, зато с большей силой.
Аня увидела, что от большого колеса тянется рычаг к медному барабану. На барабане были укреплены деревянные колышки. Каждый колышек при повороте задевал отдельный язычок. Один язычок звонил в колокольчик, другой тянул тягу, третий открывал заслонку в канавке.
— Значит, сад играет музыку и одновременно поливает деревья, — сказала Аня.
— Должен играть, — поправила Марина Павловна. — Сейчас он повторяет одну и ту же ноту.
Колокол действительно звякнул. Через несколько секунд звякнул снова. Вода плеснула в первую канавку и остановилась у развилки.
Дедушка проверил зубья, смазал ось и подтянул цепь.
— Здесь всё цело, — сказал он. — Придётся пройти по канавкам.
Они пошли вдоль воды. У каждой развилки стояла маленькая железная дверца. Тяга должна была поднимать одну дверцу и опускать другую, направляя воду по очереди к разным рядам деревьев.
Первая дверца открылась. Вторая осталась закрытой.
— Заржавела? — спросила Аня.
Дедушка нажал на неё рукой. Дверца легко поднялась.
— Нет.
Они дошли до третьей развилки. Там тяга лежала на земле, выскочив из круглой проушины.
— Вот поломка! — сказала Марина Павловна.
Дедушка поставил тягу на место, но она тут же снова выпала.
— Это следствие, — сказал он. — Её что-то толкает не в ту сторону.
Аня присела возле канавки. Земля была влажной, на ней виднелись тонкие дуги, словно кто-то чертил циркулем. Дуги повторялись у каждой неисправной дверцы.
Она провела пальцем по одной отметине.
— Тяги двигаются боком?
— Они должны двигаться только вперёд-назад, — ответил дедушка.
Аня вернулась к башенке и стала смотреть на барабан. Колышки задевали язычки. Первый проходил точно по середине. Второй цеплял край. Третий заметно отгибал язычок в сторону.
— Барабан криво стоит, — сказала Аня.
Дедушка приложил к его оси металлический угольник.
— На два миллиметра, — подтвердил он. — Этого достаточно, чтобы дальняя тяга гуляла на несколько сантиметров.
Он ослабил крепление, но барабан не выровнялся. Под одной опорой обнаружилась тонкая медная пластинка.
— Прокладка, — сказал дедушка. — Её положили специально, чтобы поднять край.
Марина Павловна нахмурилась.
— Вчера приезжала комиссия. Один человек сказал, что барабан звучит недостаточно торжественно. Он попросил сторожа подложить пластинку, чтобы колышки сильнее били по язычкам.
— Стало громче, — заметила Аня. — И всё перестало работать.
— Иногда громкость производит впечатление быстрее, чем точность, — сказал дедушка.
Они убрали пластинку и выставили ось ровно. Дедушка снова пустил воду.
Барабан повернулся. Первый колышек ударил по язычку — раздался низкий звон. Вода пошла к сливам. Второй колышек звякнул выше, и поток свернул к грушам. Третий дал короткую деревянную дробь. На дальней дорожке одна за другой поднялись заслонки.
Но возле старых яблонь вода опять остановилась.
— Ещё одна неисправность? — спросила Марина Павловна.
Аня побежала вдоль канавки. Последняя дверца поднялась полностью, однако под ней застряли листья и две упавшие груши. Поток просачивался тонкой струйкой.
Она достала садовые перчатки, вынула груши и сгребла листья в ведро. Вода рванулась вперёд, обогнула клумбу и разошлась по бороздам вокруг яблонь.
Весь сад зазвучал. Колокольчики отмечали повороты барабана, деревянные молоточки стучали по пустым коробам, вода шуршала в канавках. Музыка была негромкой. Чтобы услышать дальние ноты, приходилось замолчать.
К открытию приехали посетители. Марина Павловна повела первую группу к башенке и начала рассказывать о редком заводном саде.
Один мужчина спросил:
— А нельзя сделать погромче?
Марина Павловна посмотрела на Аню, потом на дедушку.
— Можно, — сказала она. — Но тогда придётся поливать яблони из шланга.
Посетители засмеялись и притихли.
В тишине щёлкнула заслонка. Вода свернула к дальнему ряду, и над садом прозвенела самая высокая нота.