Когда мы пришли на школьный двор, ветер уже утащил первый бумажный указатель под припаркованную машину.
— Хорошее начало, — сказала я.
До старта городского семейного ориентирования оставалось сорок пять минут. Наша школа была одной из станций маршрута: участники должны были войти со стороны спортплощадки, найти контрольный пункт во дворе, поставить отметку в карточке и выйти через калитку у столовой. Всё было просто, пока ночью не начали менять асфальт у главного входа.
Теперь половину двора перегородили сеткой. Между сеткой и стеной оставался узкий проход, а у запасной калитки стоял контейнер со снятым покрытием. Учитель физкультуры Сергей Павлович держал рулон жёлтой сигнальной ленты и выглядел так, будто очень хотел получить ещё метров сто.
— Тут тридцать, — сказал он. — И больше нет.
Я посмотрела на двор.
Тридцать метров — это много, если завязать бантик. И очень мало, если надо объяснить двум сотням людей, куда идти.
По первоначальному плану лентой хотели сделать длинный коридор от входа до контрольного пункта. Я размотала рулон вдоль стены на пять шагов и остановилась.
— Если так, нам не хватит даже до клёна.
— Поэтому и думаем, — сказал Сергей Павлович.
Мне нравилось, когда взрослый говорил «думаем», а не «я уже всё решил, а ты подержи».
Я достала из кармана складную схему двора. На ней ещё был старый путь — прямо через место, где теперь стоял каток для асфальта.
Сначала я решила экономить ленту и ставить короткие куски на каждом повороте. Три метра здесь, три там. Но когда мы попробовали, получилось хуже. Издалека короткие полоски были похожи на украшение к празднику.
— Я бы пошёл к столовой, — сказал восьмиклассник Дамир, которого прислали помогать.
— Почему?
— Потому что там первая лента.
Он был прав. Человек, который впервые заходит во двор, не знает нашего замысла. Он видит только то, что перед ним.
Мы встали у калитки и прошли маршрут так, будто никогда здесь не были. У сетки дорога раздваивалась. Справа можно было пройти к контрольному пункту, слева — к закрытому входу. Значит, первый кусок ленты нужен именно здесь.
Я привязала её между стойкой сетки и старой баскетбольной опорой. Получилась поперечная граница: налево нельзя.
— Уже лучше, — сказал Дамир.
Дальше путь шёл вдоль стены, потом поворачивал за клумбу. Там не требовалось ничего: сама стена вела людей куда надо.
Я нарисовала на схеме жирную точку.
— Ленту надо тратить не на дорогу, а на места, где можно ошибиться.
Сергей Павлович кивнул.
— Это называется точками выбора.
Мне понравилось название. Оно звучало серьёзно, но означало простую вещь: если выбора нет, объяснять нечего.
Мы нашли четыре такие точки. У первой надо было закрыть ложный проход. У второй — показать поворот. У третьей участники могли случайно уйти к велосипедной парковке. Четвёртая была уже после контрольного пункта: там требовалось вывести людей к другой калитке, чтобы встречные потоки не сталкивались.
На схеме всё помещалось.
В жизни — нет.
Когда мы протянули ленту у третьей точки, завхоз Виктор Николаевич вышел из мастерской с тележкой.
— А я тут как проеду?
Никак. Мы перегородили единственный путь к контейнеру.
Я отвязала ленту.
— Значит, здесь нельзя делать сплошную границу.
Дамир предложил поднять её выше тележки.
— И люди будут проходить под ней, — сказал Виктор Николаевич. — А потом решат, что так и задумано.
Мы снова встали у калитки.
До старта было двадцать семь минут.
Я заметила две старые стойки для переносной волейбольной сетки. Они лежали возле спортзала.
— Можно поставить одну стойку вот сюда?
— Можно, если она не упадёт, — сказал Сергей Павлович.
Стойку вставили в тяжёлое основание. На неё привязали короткий конец ленты, а второй — к ограде клумбы. Получилась диагональ, которая показывала направление, но оставляла проезд для тележки сбоку.
Мы проверили тележкой.
Прошла.
Проверили вдвоём навстречу друг другу.
Тоже прошли.
Потом пришла женщина из оргкомитета и сказала:
— У нас ещё детские коляски.
Мы молча посмотрели на проход.
Дамир принёс из спортзала большой гимнастический мат, поставил его ребром и попытался изображать коляску.
— Широковато, — сказал он из-за мата.
Мы отодвинули стойку на полметра.
Теперь проход был нормальным, но лента провисла и хлопала по ветру.
— Натянем сильнее, — предложила я и тут же сама себя поправила: — Нет. Стойку потянет.
Сергей Павлович показал, как сделать петлю с небольшим запасом. Лента перестала быть струной. Ветер дёргал её, но основание не двигалось.
До старта — шестнадцать минут.
Оставалось десять метров ленты и четвёртая точка выбора у выхода.
Там был самый неприятный участок. После отметки люди должны были повернуть направо, но слева виднелась широкая школьная арка. Она так и приглашала идти через неё.
Закрыть арку десятью метрами мы не могли.
Я прошла от контрольного стола к выходу три раза. На четвёртый раз заметила, что если поставить стол чуть иначе, человек после отметки будет уже смотреть в сторону нужной калитки.
— А можно развернуть пункт?
Судья станции поднял глаза.
— Стол?
— Да. Сейчас вы сидите лицом к арке. Все подходят к вам и потом продолжают прямо. Если стол повернуть боком, очередь будет стоять вот здесь, а после печати люди увидят выход.
Мы переставили стол.
Для проверки я попросила Дамира снова войти во двор, но ничего ему не объяснила.
Он дошёл до пункта, протянул воображаемую карточку, получил воображаемую печать и автоматически повернул к нужной калитке.
— Нечестно, — сказал он. — Я уже знаю маршрут.
Тогда мы поймали Виктора Николаевича.
— Представьте, что вы участник.
— Я завхоз.
— На одну минуту.
Он тяжело вздохнул, прошёл от стола и тоже направился к правильному выходу.
— Потому что там чай видно, — сказал он.
У калитки действительно стоял столик с термосами.
— Это тоже навигация, — сказал Сергей Павлович.
Оставшиеся десять метров мы не стали разматывать полностью. Два коротких отрезка закрыли проход к арке, ещё один сделали заметным флажком у нужной калитки. Остаток свернули и положили под контрольный стол.
Первые участники появились раньше расписания — семья с двумя мальчиками и девочкой в красной кепке. Я стояла возле второй точки выбора и старалась не показывать руками.
Они вошли.
У сетки повернули направо.
У клумбы не остановились.
Возле тележечного проезда девочка посмотрела на диагональную ленту и потянула папу за рукав:
— Нам туда.
После контрольного пункта все трое детей сразу увидели выход.
Я выдохнула.
Потом пришла большая группа. Потом две коляски. Потом мужчина с велосипедом, хотя в памятке было написано, что велосипеды лучше оставлять у входа. Проход всё равно сработал.
Единственная проблема возникла через двадцать минут: ветер сорвал бумажную стрелку у калитки.
Ту самую, с которой всё началось.
Стрелка покатилась по асфальту, перевернулась и застряла под скамейкой.
Я даже не побежала за ней.
Лента, положение стола, стены и проходы уже делали всё необходимое.
А когда поток участников закончился, Сергей Павлович поднял из-под стола остаток рулона.
— Семь метров двадцать сантиметров, — сказал он. — Возвращаем в хозяйство.
Я взяла маркер и написала на картонной схеме двора: «Лента нужна только там, где есть выбор».
Дамир посмотрел через плечо.
— А чай?
— Чай нужен везде.
С этим пунктом никто спорить не стал.