У речного причала номер четыре был свой язык.
Красный огонь означал: швартоваться нельзя. Белый — причал свободен. Зелёный мигал только тогда, когда дежурный подтверждал, что трап готов и судно может подходить.
По крайней мере, так объяснил Артёму его дядя Павел, начальник маленькой пассажирской пристани.
— А если зелёный загорится сам? — спросил Артём.
— Сам он не загорается.
— А если всё-таки?
— Тогда я сначала проверю лампу, потом проводку, потом реле. И только после этого начну удивляться.
Артём приехал к дяде на три дня. Он рассчитывал кататься на катере, есть мороженое и смотреть, как швартуются теплоходы. Вместо этого весь первый день шёл дождь, катер стоял под тентом, а дядя Павел разбирался с расписанием грузовой баржи, которая задерживала проход.
К вечеру дождь кончился.
Пристань опустела. Последний пассажирский теплоход ушёл вниз по реке, касса закрылась, чайки перебрались на крышу склада.
Артём сидел в диспетчерской и рисовал схему причала, когда в окне три раза мигнул зелёный огонь.
Он поднял голову.
Раз. Два. Три.
Пауза.
Раз. Два.
— Дядя Паша!
— Вижу.
Павел уже встал из-за стола.
— Это кто-то нажал кнопку?
— Кнопка здесь.
Он показал на серый пульт у стены. Зелёная клавиша не была нажата.
— Тогда короткое замыкание?
— Возможно.
Они вышли на причал.
Река после дождя была тёмной, почти чёрной. Вдали шёл буксир. Его огни двигались медленно и ровно.
Зелёный фонарь на четвёртом причале снова мигнул: три раза, потом два.
— Как будто сигнал, — сказал Артём.
— Любая повторяющаяся неисправность выглядит как сигнал, пока не найдёшь причину.
Дядя Павел отключил питание линии на щите.
Фонарь погас.
Через несколько секунд он снова мигнул зелёным.
Артём замер.
— Ты же отключил электричество.
— Отключил.
Они подошли ближе.
Фонарь был обычный: металлический корпус, зелёная линза, провод в защитной трубе. Павел снял крышку. Внутри лампа не светилась.
Но зелёный свет снова появился — слабый, как будто кто-то посветил изнутри фонаря карманным фонариком.
Три раза. Пауза. Два раза.
— Лампа выключена, — сказал Павел. — Значит, свет приходит не от лампы.
Артём обошёл фонарь.
За причалом, через реку, на противоположном берегу стояли старые элеваторы. Между ними вращался рекламный экран нового торгового центра. Он был далеко, но после дождя воздух стал прозрачным.
— Может, отражение?
Павел посмотрел на мокрый металл.
— Хорошая версия.
Они закрыли зелёную линзу куском картона.
Через минуту зелёное пятно появилось на самом картоне.
— Значит, свет снаружи, — сказал Артём.
Но рекламный экран в этот момент был синим.
Они стали искать источник.
Сначала проверили фары машин на набережной. Потом сигнальные огни буксиров. Потом прожектор строительной площадки выше по течению.
Ничего не совпадало.
А зелёные вспышки повторялись каждые четыре минуты: три коротких, две длиннее.
— Если это отражение, источник должен двигаться или вращаться, — сказал Артём.
Павел кивнул.
— И период повторения должен откуда-то браться.
В диспетчерской они нашли старый бинокль и карту реки.
В двадцать один сорок зелёный свет снова появился. Артём смотрел не на фонарь, а вдоль линии отражения.
На воде далеко ниже пристани что-то блеснуло.
— Там!
Павел взял бинокль.
— Буй.
— У буя зелёный огонь?
— У этого должен быть белый проблесковый. Он обозначает край фарватера.
Они открыли навигационную схему.
Нужный буй стоял примерно в семистах метрах ниже по течению. По паспорту его фонарь должен был давать одну белую вспышку каждые пять секунд.
Но в бинокль было видно другое: свет иногда становился зеленоватым и пропадал на несколько секунд.
— Почему он тогда мигает на нашем фонаре именно три и два? — спросил Артём.
— Потому что мы видим не сам буй. Его свет отражается от воды, потом от металлической стенки плавучего понтона, а уже потом попадает сюда.
— Два отражения?
— Похоже на то.
Они прошли к краю причала. Понтон слегка качался. На его мокром борту появлялась узкая зелёная полоска, когда буй, волна и фонарь случайно выстраивались в одну линию.
Но оставался главный вопрос: почему свет буя стал зелёным?
— Можно поехать проверить? — спросил Артём.
— Ночью и после дождя — нет. Мы не идём на воду только потому, что загадка интересная.
Павел позвонил дежурному навигационной службы и сообщил координаты.
— До утра они не приедут, — сказал он после разговора. — Но буй важный. Если его огонь работает неправильно, капитанам сообщат по радиоканалу.
Артём был разочарован.
— То есть всё?
— Нет. Мы можем разобраться, не выходя на воду.
Они нашли в техническом шкафу старый запасной буйковый фонарь того же типа. Павел поставил его на стол.
Внутри находилась светодиодная плата, аккумулятор и небольшой контроллер. Днём солнечная панель заряжала батарею, ночью датчик освещённости включал режим вспышек.
— Здесь нет зелёного светодиода, — заметил Артём.
— Именно.
Павел снял прозрачный колпак.
На внутренней стороне старого стекла был тонкий налёт.
— Что это?
— Водоросли могут давать цвет, но на рабочем фонаре их обычно очищают. Ещё пластик иногда меняет оттенок от старения.
— А почему вспышки пропадают?
— Возможно, питание проседает. Возможно, повреждён контроллер. А возможно, мы видим сразу несколько эффектов.
Артём записал в блокнот:
«1. Цвет. 2. Пропуски. 3. Отражение».
— То есть это не одна поломка?
— Очень часто странная вещь получается из двух обычных одновременно.
В двадцать два ноль четыре зелёный сигнал снова появился на причале.
Теперь Артём заметил ещё одну деталь.
Перед серией вспышек по реке проходил небольшой катер. Его волна доходила до понтона примерно через полминуты. Понтон качался сильнее, и отражённый луч несколько раз пересекал фонарь.
— Три и два делает не буй! Это волны!
Павел посмотрел по секундомеру.
Они дождались следующего катера.
Сначала волна ударила в понтон. Тот наклонился: три быстрых отблеска. Затем пришла отражённая волна от бетонной стенки: ещё два.
— Вот теперь у нас есть объяснение рисунка, — сказал Павел.
Наутро навигационная служба сняла буй.
Причина оказалась почти такой, как они предполагали, но с одной неожиданностью. В корпус фонаря попала влага. Она не замкнула плату полностью, зато повредила один участок контроллера. Светодиоды получали ток неравномерно, а прозрачный колпак изнутри покрылся тонким слоем зеленоватого налёта. Белый свет проходил через него и становился зелёным.
Фонарь заменили.
Вечером новый буй мигал чистым белым светом.
Артём ждал возле четвёртого причала.
Прошёл катер. Волна качнула понтон.
На зелёной линзе фонаря появилось пять белых бликов — три, пауза, два.
— Значит, рисунок остался, — сказал Артём.
— Конечно. Мы починили буй, а реку никто не чинил.
Через день Артём уезжал домой. Перед автобусом он снова посмотрел на причал.
Зелёный сигнал горел ровно и только тогда, когда его включал дежурный.
Но рядом с ним на металлической стойке дядя Павел приклеил маленькую табличку:
«Если свет ведёт себя странно — сначала выясни, откуда он вообще приходит».
— Это инструкция? — спросил Артём.
— Нет. Это напоминание мне самому.
И в этот момент с реки прилетел солнечный блик, пробежал по окну диспетчерской и на секунду сделал табличку ярко-зелёной.