— Они спешат на четыре минуты, — сказал Артём.
— Все вокзальные часы спешат, — ответил дежурный Сергей Павлович. — Чтобы пассажиры не опаздывали.
— Эти не всегда.
На маленькой станции было три платформы. Две использовали каждый день, а третью — только когда ремонтировали путь или пропускали длинный грузовой состав. Над третьей платформой висели старые круглые часы. В солнечную погоду они показывали точное время. В дождь начинали спешить.
Артём заметил это неделю назад, когда ждал электричку с дедушкой. Сегодня он пришёл снова и записывал показания в тетрадь.
— Вчера дождь начался в шестнадцать десять, — сказал он. — В шестнадцать двадцать часы спешили на минуту. Через час — на четыре. После того как высохло, снова пошли правильно.
Сергей Павлович посмотрел на часы, потом на небо.
— Если бы вода попадала внутрь, они бы отставали или остановились.
— Значит, вода попадает не внутрь.
— А куда?
Артём показал на тонкий кабель, идущий от часов к служебному зданию.
— Они получают импульс отсюда?
— Раз в минуту. Центральные часы посылают короткий электрический сигнал, и стрелка перескакивает на одно деление.
— Тогда лишние минуты появляются из-за лишних сигналов.
Сергей Павлович улыбнулся.
— Звучит разумно. Но кабель под напряжением. Сам ты к нему не полезешь.
— Я и не собирался.
— Хороший ответ. Редкий.
Они пошли в служебную комнату. На стене висел серый шкаф с рядами подписанных проводов. Сергей Павлович открыл его ключом. Внутри тихо щёлкало реле — маленький электромеханический переключатель. Каждый минутный сигнал заставлял его срабатывать один раз.
— Сейчас сухо, — сказал Артём. — Значит, всё будет нормально.
— Можно устроить дождь.
Сергей Павлович вынес бутылку с распылителем, но не стал брызгать на провода. Вместо этого они поднялись на навес платформы и осмотрели кабельный короб. В одном месте крышка немного отошла.
— Вот щель, — сказал Артём.
— Щель есть. Доказательства нет.
Сергей Павлович закрыл шкаф и подключил к линии счётчик импульсов. Прибор показывал каждое срабатывание световой точкой.
— Льём только на крышку короба, — предупредил он.
Артём распылил воду. Первая минута прошла нормально. Потом прибор мигнул дважды почти подряд.
— Лишний импульс, — сказал Артём.
— Теперь ищем, почему.
Они отключили линию запасной платформы и открыли кабельный короб. Внутри лежали два старых провода. Изоляция на одном потрескалась. В сухую погоду провода не касались друг друга. Вода образовывала между ними тонкую проводящую дорожку, и реле принимало случайное замыкание за новый минутный сигнал.
— Значит, часы не спешат сами, — сказал Артём. — Их подталкивает дождь.
— Красиво сказано, но в журнал я так не запишу.
Сергей Павлович заменил повреждённый участок, закрыл короб новой прокладкой и снова включил линию.
— Проверка нужна настоящая, — сказал Артём.
— Настоящий дождь заказать не могу.
— А распылитель можем.
Они повторили опыт. Десять минут счётчик мигал ровно один раз в минуту. Часы на платформе больше не убегали вперёд.
В этот момент диспетчер сообщил, что на первом пути задерживается грузовой поезд и пригородную электричку придётся принять на запасную платформу.
— Хорошо, что заметили сегодня, — сказал Сергей Павлович.
По громкой связи объявили смену платформы. Пассажиры перешли через мост. Некоторые смотрели на старые часы и прибавляли шаг, потому что привыкли им доверять.
Электричка подошла точно по расписанию. Часы показали 18:42 — столько же, сколько центральные.
— Теперь можно записать: неисправность устранена, — сказал Сергей Павлович.
Артём открыл тетрадь.
— Причина: повреждение изоляции и попадание влаги в кабельный короб.
— Отлично.
— А в скобках: дождь перестал подталкивать минуты.
Сергей Павлович подумал и кивнул.
— В скобках разрешаю.
На следующий день над платформой повесили новый короб, а старые часы оставили. Они были тяжёлые, зелёные по краям и видимые издалека.
Через неделю снова пошёл дождь. Артём специально приехал проверить. Часы не спешили.
Зато электричка опоздала на четыре минуты.
— Теперь к кому идти? — спросил Артём.
Сергей Павлович показал на диспетчерскую.
— Туда. Но распылитель не бери.