В старой типографии при краеведческом музее было правило: если кто-нибудь говорил «давайте побыстрее», обязательно происходило что-нибудь медленное.
В понедельник экскурсовод произнёс эти слова у двери. Тут же заклинило ящик с буквой «Ж».
— Вот, — сказала печатница тётя Нина. — Типография услышала.
Ася решила, что это шутка. Она пришла помогать печатать афиши к городскому празднику: сто небольших листов с рисунком старой водонапорной башни и надписью «ЖИВОЙ ГОРОД». В мастерской пахло бумагой, машинным маслом и краской. Вдоль стены стояли кассы — неглубокие деревянные ящики, разбитые на ячейки. В каждой лежали металлические буквы. Их ставили в строку зеркально, зажимали в рамке, наносили краску и прижимали бумагу.
То есть слово сначала выглядело совершенно неправильно, чтобы на бумаге получилось правильно.
Асе это понравилось.
— Где «Ж»? — спросила она.
— В верхнем ряду, третья ячейка справа.
Ячейка была пуста.
— Совсем?
— Совсем, — сказала тётя Нина. — А вчера была полна.
Они поискали под кассой, между листами, возле станка. Нашли две «О», один винтик, засохшую кисточку и монету в десять копеек, которую никто не видел лет пятнадцать. Буквы «Ж» не было.
— Напечатаем без неё, — предложил смотритель музея Виктор Сергеевич. — «Ивой город». Очень природно.
— А башня тогда при чём? — спросила Ася.
— Башня будет ивой архитектуры.
Тётя Нина выдала ему тряпку и велела протирать валик.
Для одной афиши можно было взять «Ж» из другой кассы, где лежал крупный шрифт. Но крупная буква была почти вдвое выше остальных. Слово получалось такое, будто одна буква вскочила на стул.
— Для праздника даже весело, — сказал Виктор Сергеевич.
— Для цирка, — ответила тётя Нина.
Тогда Ася заметила в дальнем углу мастерской маленькую дверцу. На ней была табличка: «Шрифт в разбор».
— А там?
— Старые наборы. Но искать одну букву среди нескольких тысяч — прекрасное занятие для человека, которому некуда спешить.
— Значит, подходит.
За дверцей стояли коробки. На каждой были карандашные пометки: «газетный 10», «узкий 12», «рубленый 16». Ася быстро поняла, что число означает размер. Подбирать букву нужно было не только по высоте металлического брусочка, но и по рисунку: одна «Ж» была широкая и нарядная, другая тонкая, третья будто всё время торопилась вперёд.
Они нашли подходящую через двадцать минут.
Тётя Нина поставила её в набор.
— Пробуем.
Станок щёлкнул. Валик прошёл по форме. Белый лист лёг на стол.
«ЖИВОЙ ГОРОД».
Только вместо «Ж» остался почти чистый прямоугольник.
— Буква есть, а печататься отказывается, — сказал Виктор Сергеевич. — С характером.
Тётя Нина сняла литеру и посмотрела сбоку.
— Низкая.
— Мы же измеряли, — возразила Ася.
— Корпус одинаковый. А печатающая поверхность чуть ниже.
Она положила рядом две буквы. Разницу глаз почти не видел. Тогда тётя Нина положила на них металлическую линейку. Над найденной «Ж» осталась тоненькая щель.
— Стерлась?
— Скорее, её когда-то специально подточили.
Ася взяла лупу. На ножке литеры царапинами было выведено: «Ж-2».
— Почему два?
Никто не знал.
В старой тетради учёта шрифтов нашлась запись сорокалетней давности: «Комплект № 2 — для слепого тиснения обложек».
— Слепого? — переспросила Ася.
Тётя Нина показала старую папку. На картоне буквы были вдавлены, но без краски.
— Вот. Иногда нужно сделать только рельеф.
— Значит, эта «Ж» не плохая. Она просто от другой работы.
— Именно.
На этом загадка могла бы закончиться, если бы Виктор Сергеевич не сказал:
— Всё равно странно, куда делись наши обычные.
И тут со двора раздалось:
— Нина Павловна! А это ваше?
В мастерскую вошёл рабочий, который утром менял решётку вентиляции. В ладони у него лежали пять металлических «Ж».
— Они к магниту прилипли. Я его из старой решётки вытащил.
Тётя Нина нахмурилась.
— Шрифт вообще-то свинцовый сплав. К магниту липнуть не должен.
Все замолчали.
Рабочий положил буквы на стол. Ася поднесла к одной маленький магнит с доски объявлений. Буква прыгнула к нему.
— Значит, не свинец?
— Значит, эти пять — вообще не наши литеры, — сказала тётя Нина.
На боках букв обнаружились крошечные отверстия.
Виктор Сергеевич вдруг рассмеялся.
— Я вспомнил. Три года назад у нас была выставка про вывески. Для макета старой булочной делали магнитные буквы. «ЖАРЕНЫЕ ПИРОЖКИ»!
— И кто положил их в рабочую кассу?
Все посмотрели на него.
— Возможно, заведующий фондами.
— Это вы.
— Тем более версия правдоподобная.
Настоящие литеры нашлись ещё через десять минут в коробке с надписью «выставка». Когда макет разбирали, кто-то аккуратно сложил туда всё, что лежало на столе, включая рабочие буквы. А магнитные копии отправил в кассу.
Ася расставила найденные «Ж» по местам и мелом написала на коробке: «МАКЕТ. НЕ ПЕЧАТАЕТ».
— Большими буквами, — одобрила тётя Нина.
— Особенно большой «Ж».
К обеду первый десяток афиш сох на верёвке. На каждой «Ж» стояла ровно, чётко и без всякого характера.
Пришла новая экскурсия. Экскурсовод открыл дверь и бодро сказал:
— У нас мало времени, поэтому давайте побыстрее.
В мастерской все трое одновременно посмотрели на ящик с буквами.
Ничего не произошло.
Потом со стены медленно упала табличка «НЕ ТРОГАТЬ ВАЛИК».
— Типография услышала, — сказала Ася.