Есть в городе одна площадь, про которую туристы обычно говорят: «Какая аккуратная». Местные говорят проще: «Встретимся у часов».
Часы там солнечные. Посреди площади стоит каменный круг с цифрами, а из круга торчит бронзовая стрелка. Солнце светит, стрелка бросает тень, тень показывает время. Если, конечно, солнце согласно работать.
Ася любила эти часы не за точность. Наручные показывали время лучше. Ей нравилось, что у солнечных часов всё видно: вот солнце, вот стрелка, вот тень. Никаких батареек и никаких слов «система временно недоступна».
В тот вторник Ася пришла на площадь с коробкой цветных мелков. В художественной студии им дали задание обвести тени городских предметов утром и вечером, а потом сравнить.
Она выбрала старый фонарь.
Положила лист картона у его основания, обвела край тени синим мелком и написала: «10:12».
Через минуту ей показалось, что тень фонаря шевельнулась.
Это было нормально.
Через две минуты оказалось, что она шевельнулась не туда.
— Так не бывает, — сказала Ася.
— Бывает всё, что уже случилось, — ответил дворник Семён Аркадьевич, подметавший у клумбы.
— Тень должна идти вот сюда.
— Если ты с ней договорилась, напомни условия.
Ася не стала спорить. Она положила рядом второй лист и обвела тень ещё раз.
В 10:17 новая линия должна была немного отойти от старой. Но тень фонаря лежала почти там, где была пять минут назад.
Потом разом перескочила.
Ася подняла голову на фонарь. Фонарь стоял как стоял.
Она посмотрела на солнечные часы.
И тут стало совсем странно.
Тень бронзовой стрелки показывала примерно без десяти десять.
А на телефоне было 10:19.
— Семён Аркадьевич!
— Я не управляю солнцем до обеда.
— Часы отстают.
Дворник подошёл, прищурился.
— Они всегда чуть-чуть врут. Их не каждый месяц поправляют.
— Не на полчаса.
Он пожал плечами.
— Значит, сегодня площадь не выспалась.
Такую фразу взрослый обычно говорит, чтобы ребёнок улыбнулся и отстал. Но площадь действительно вела себя сонно.
Тень скамейки задержалась возле ножки, потом догнала себя.
Тень урны долго не менялась, а потом повернулась сразу на несколько градусов.
Даже голубь, прошедший по плитке, сначала ушёл, а его тень будто ещё мгновение решала, стоит ли за ним следовать.
Ася перестала рисовать.
Она пошла по кругу.
У кафе тени были нормальные.
У остановки тоже.
На другой стороне улицы флаг на аптеке и его тень двигались одновременно.
Опаздывала только площадь.
— Очень удобно, — сказал Семён Аркадьевич. — Можно прийти на работу позже и сослаться на местное время.
— Она не вся опаздывает.
— А кто именно?
Ася показала мелом границу. До края светлой плитки всё было странно. За бордюром — обычно.
Семён Аркадьевич перестал шутить.
— Это уже интереснее.
Они дошли до солнечных часов.
И только теперь Ася заметила, что бронзовая стрелка стоит чуть криво.
Не сильно. На толщину пальца.
У основания вокруг неё шёл свежий светлый след.
— Её снимали, — сказала Ася.
— Вчера приезжали реставраторы. Чистили бронзу.
— А обратно поставили не так?
— Похоже на то.
Ася обошла круг. На камне рядом с основанием была маленькая риска. На бронзе — такая же. Риски не совпадали.
— Вот.
Семён Аркадьевич наклонился.
— Точно.
— Надо повернуть.
— Руками не надо. Это памятник.
Он позвонил в городскую службу. Там выслушали, записали номер объекта и пообещали прислать мастера.
— А тени почему от этого опаздывают? — спросила Ася.
— Хороший вопрос, — сказал Семён Аркадьевич.
Солнечные часы могли показывать неправильное время из-за криво поставленной стрелки. Но фонарь-то не был прикручен к часам. И скамейка тоже.
Ася снова посмотрела на площадь.
Каменный круг лежал в самом центре.
От него расходились полосы плитки — светлые и тёмные. Архитектор когда-то выложил их как длинные лучи.
И на каждом луче тень будто запиналась.
— Они с часами связаны, — сказала Ася.
— Кто?
— Тени.
— Тогда разговаривай с главным.
Ася села на край каменного круга.
Бронзовая стрелка была тёплой от солнца.
— Если тебя поставили криво, это неприятно, — сказала Ася. — Но остальные тут ни при чём.
Ничего не произошло.
— Очень убедительно, — заметил Семён Аркадьевич.
— Я думаю.
Она открыла коробку с мелками и провела на плитке линию там, где тень солнечной стрелки должна была находиться по её утреннему рисунку. Потом посмотрела на телефон, прикинула, насколько должна была повернуться тень за прошедшее время, и провела вторую линию.
Настоящая тень была между ними.
Она дрожала.
Не от ветра. Бронзовая стрелка была неподвижна.
Тень словно не знала, какую линию выбрать.
— Ага, — сказала Ася.
— Что «ага»?
— Площадь пытается верить часам. А часы сами не уверены.
Семён Аркадьевич посмотрел на неё долго.
— Это объяснение я в заявку не добавлю.
— И не надо.
Мастер приехал через сорок минут. Молодой, в рабочей куртке, с ящиком инструментов и папкой фотографий.
Его звали Артур.
Он сравнил риски у основания, открыл фотографию часов до очистки и кивнул.
— Сместили примерно на четыре градуса.
— Это много? — спросила Ася.
— Для красивой стрелки — почти ничего. Для солнечных часов — достаточно, чтобы показывать ерунду.
Он поставил вокруг круга складные стойки с лентой.
— Теперь никто не подходит.
— Я уже подходила.
— Значит, теперь особенно никто.
Крепление оказалось внутри каменного основания. Артур ослабил его, повернул бронзовую стрелку так, чтобы риски совпали, сверился с фотографией и затянул снова.
Всё заняло минут десять.
— Готово, — сказал он.
Ничего не произошло.
Семён Аркадьевич посмотрел на Асю.
— Может, площадь ещё пять минут поспит?
Тень солнечной стрелки лежала на камне ровно и уверенно.
Ася сверилась с телефоном.
Разница оставалась небольшой — несколько минут, как и положено старым солнечным часам, которые никто не обещал превращать в электронные.
Она подошла к фонарю.
Тень была там, где должна.
— Всё.
— Проверила одну.
Ася пошла к скамейке.
Нормально.
К урне.
Нормально.
К голубю подходить не пришлось. Голубь сам прошёл мимо, быстро и деловито, и тень не отстала от него ни на шаг.
Семён Аркадьевич снял кепку и поклонился солнечным часам.
— Благодарю за возвращение к трудовой дисциплине.
Артур ничего не понял.
— Что?
— Долгая история.
Ася вернулась к своему рисунку. Синие линии на картоне теперь выглядели неправильно: несколько утренних теней были обведены там, где их не должно было быть.
Она уже хотела взять новый лист, но передумала.
Рядом с первой линией написала: «10:12. Площадь отставала».
У второй: «10:19. Всё ещё отставала».
А возле третьей, уже после ремонта: «11:08. Догнала».
Вечером в художественной студии остальные принесли обычные пары теней: длинная утром, короткая днём, снова длиннее к вечеру.
У Аси получилась целая история.
Преподавательница долго смотрела на три неровные линии.
— Это ты ошиблась при измерении?
— Нет.
— Тогда что произошло?
Ася подумала.
Можно было рассказать про смещённую бронзовую стрелку, риски, реставрацию и четыре градуса.
Можно было рассказать, как площадь целое утро верила своим часам больше, чем солнцу.
Она рассказала и то и другое.
А на следующий день Семён Аркадьевич приклеил к своей тележке бумажку:
«По местному времени больше не работаем».
Солнечные часы отставали на три минуты.
Площадь — ни на одну.