В планетарии было темно даже днём. Только под самым куполом горела тонкая синяя полоска, а в центре зала стоял проектор — круглый, чёрный, усыпанный линзами. Он был похож на механического ежа, который научился показывать небо.
Ася пришла с тётей Мариной за час до вечернего сеанса. Тётя Марина работала в планетарии и должна была проверить новую программу о летнем небе.
— Садись в шестой ряд, — сказала она. — Сейчас увидишь, как в августе поднимается Вега.
Свет погас. Над креслами зажглись звёзды. По куполу проплыла Большая Медведица, затем появился Лебедь. Ася знала: яркая Вега должна выйти слева, над условным северо-востоком.
Но Вега загорелась почти у пола, потом поползла вверх по стене и остановилась там, где обычно показывали юг.
— Она заблудилась, — сказала Ася.
— Звезда не заблудилась. Заблудилось изображение, — ответила тётя Марина и включила рабочий свет.
До начала сеанса оставалось пятьдесят две минуты.
Тётя Марина открыла на пульте окно настройки. Там были числа: наклон купола, направление севера, дата, время, широта города.
— Может, широту поменяли? — спросила Ася.
— Тогда съехало бы всё небо. А у нас часть созвездий на месте.
Они снова запустили программу. Большая Медведица появилась правильно. Полярная звезда тоже. Лишь Вега, Денеб и несколько звёзд Лебедя оказались смещены.
— Значит, дело не в проекторе целиком, — сказала Ася. — Ошиблась одна часть программы.
— Хорошо. Проверяем слоями.
Тётя Марина объяснила, что современный проектор показывает небо не одним рисунком. Отдельный слой отвечает за звёзды, другой — за линии созвездий, третий — за подписи и стрелки. Если один слой повернуть, остальные могут остаться на месте.
Они выключили линии созвездий. Звёзды всё равно были смещены. Выключили подписи — ничего не изменилось.
— Тогда сам звёздный слой? — предположила Ася.
Тётя Марина открыла список файлов. Рядом с каждым стояло время последнего изменения. Большинство обновили вчера в 18:10. Один файл, отвечавший за летний треугольник, был изменён сегодня в 09:43.
— Кто-то правил именно его, — сказала Ася.
— Я правила. Исправляла яркость Альтаира.
— А после этого проверяла весь кусок?
Тётя Марина посмотрела на часы.
— Только Альтаир.
Они открыли схему слоя. На ней были координаты звёзд и маленькая отметка центра вращения. Центр стоял не посередине рисунка, а у самого края.
— Что это значит? — спросила Ася.
— Если повернуть картинку вокруг неверной точки, она не просто повернётся. Она ещё и уйдёт в сторону.
Тётя Марина вернула центр на место и снова запустила небо. Вега поднялась выше, но всё ещё появилась слишком рано.
До сеанса оставалось тридцать семь минут.
— Теперь она хотя бы с правильной стороны, — сказала Ася. — Но время не то.
На экране был ползунок: «эпоха наблюдения». Он стоял на 2046 году.
— Это далеко? — спросила Ася.
— Для звёзд не очень далеко. Но программа учитывает медленное смещение небесных координат. За двадцать лет оно небольшое, однако для точной демонстрации заметно.
Тётя Марина поставила 2026 год. Вега приблизилась к нужному месту, но всё ещё отставала от линии созвездия.
Ася встала с кресла и перешла в другой ряд.
— Линия Лебедя здесь, а звезда там. Может, линия правильная, а звёзды увеличены?
— Размер не сдвигает положение.
— Тогда почему одна и та же точка выглядит по-разному?
Тётя Марина помолчала, затем подошла к проектору. На одной линзе была тонкая матовая полоска, будто кто-то провёл по стеклу влажным пальцем.
— Это фильтр, — сказала она. — Его снимали для чистки.
На оправе фильтра была белая метка. На корпусе проектора — такая же. Они должны были совпадать, но метки смотрели в разные стороны.
— Фильтр поставили наоборот? — спросила Ася.
— Не наоборот. Повернули на четверть оборота.
Фильтр был не простым стеклом. Он слегка растягивал изображение по одной оси, чтобы на краю купола звёзды не превращались в овалы. Если повернуть его неверно, компенсация начинала работать в неправильном направлении.
Тётя Марина отключила проектор, дождалась, пока погаснет индикатор температуры, и только потом сняла оправу. Ася держала фонарик и читала метки вслух.
— Белая к белой. Стрелка вверх. Фиксатор вправо.
Фильтр встал на место.
До сеанса оставалось двадцать четыре минуты.
Они снова погасили свет.
Вега появилась почти там, где надо. Почти — но не совсем.
— Теперь сдвиг маленький, — сказала Ася. — Значит, большая ошибка исправлена, а маленькая осталась.
На пульте тётя Марина открыла сетку калибровки. По куполу появились красные кресты. В центре они совпадали с контрольными метками, а у левого края расходились на ширину пальца.
— Купол расширился? — спросила Ася.
— Купол нет. Проектор мог немного сдвинуться.
На полу вокруг его основания были четыре металлические шайбы. Три лежали ровно в нарисованных контурах, а четвёртая выступала наружу.
Утром в зале меняли кресло и задели основание тележкой. Проектор сместился всего на несколько миллиметров. Для обычного фильма это было бы почти незаметно, но звёздная карта растягивалась на весь купол, и маленький сдвиг у аппарата превращался в большой у стены.
Тётя Марина позвала техника. Вдвоём они вернули проектор по меткам на полу и затянули фиксатор. Ася следила, чтобы все четыре шайбы совпали с контурами.
До сеанса оставалось одиннадцать минут.
Последняя проверка началась без музыки и комментариев. Сначала показалась Полярная звезда. Затем медленно повернулось летнее небо. Вега поднялась слева, Денеб занял вершину Лебедя, Альтаир появился ниже. Три звезды образовали большой треугольник.
— Теперь правильно? — спросила тётя Марина.
Ася пересела в первый ряд, потом в шестой, потом в самый последний. В каждом месте звёзды совпадали с линиями.
— Теперь да.
В зал начали входить зрители. Тётя Марина закрыла служебное окно, включила музыку и шепнула:
— Сегодня у нас было три разных ошибки. Одна в файле, одна в фильтре, одна в положении проектора.
— Поэтому нельзя было чинить всё одним способом, — ответила Ася.
Когда свет погас, ведущий сказал:
— Посмотрите на северо-восток. Сейчас там взойдёт Вега.
Звезда появилась точно в назначенном месте. Никто в зале не заметил, сколько раз за последний час она успела заблудиться.