На крыше учебного центра была белая стена, на которой вечером появлялись три тени от одной и той же мачты.
Максим заметил это случайно.
Он поднялся на крышу вместе с инженером Галиной Игоревной, чтобы забрать коробку с датчиками перед дождём. На мачте крутились чашечки анемометра — прибора, который измеряет скорость ветра. Рядом торчал тонкий флюгер.
Солнце уже опускалось за дома.
Максим посмотрел на стену и остановился.
— Галина Игоревна.
— Что?
— У мачты три тени.
Она поставила коробку на парапет.
На белой стене действительно лежали три длинные полосы. Одна шла почти горизонтально, вторая поднималась к углу, третья была бледнее и короче остальных.
— Интересно, — сказала Галина Игоревна.
— Так не бывает.
— Бывает, раз мы видим.
Максим обошёл мачту. Тени остались на месте.
— Значит, три источника света.
— Хорошее начало.
Первым источником было солнце. С ним всё ясно.
Второй Максим нашёл быстро: на соседнем корпусе блестели большие окна. В них отражалось низкое солнце, и один яркий прямоугольник света падал как раз на крышу.
— Окно работает как зеркало, — сказал Максим.
— Не идеально, но достаточно.
Он поднял ладонь. На стене появилась отдельная маленькая тень. Когда Максим повернул руку, две её копии разошлись в разные стороны.
— Два источника есть. А третий?
Они посмотрели вокруг.
На крыше горели только две маленькие лампы у двери, но они были позади стены и не могли освещать её с нужной стороны. Фонарь во дворе ещё не включился. Рекламный экран на торговом центре был далеко и светил слишком слабо.
— Может, ещё одно окно? — предположил Максим.
Они прошли вдоль парапета. Стеклянных фасадов вокруг хватало, но ни один не давал заметного светового пятна.
Галина Игоревна посмотрела на часы.
— Через десять минут солнце уйдёт за дом. Посмотрим, какие тени останутся.
Максиму не хотелось ждать. Тайна, которую можно решить ожиданием, казалась ему недостаточно тайной.
Он достал из коробки кусок плотного серого картона — им закрывали датчики при проверке света — и поднял перед мачтой.
На стене исчезла самая тёмная тень.
— Перекрыл солнце.
Он сместил картон вправо. Пропала вторая.
— Отражение окна.
Третья тень не исчезла.
— Значит, свет идёт откуда-то ещё.
Максим медленно поворачивал картон, пока бледная тень не растворилась.
Теперь он знал направление.
Оно вело не к домам, а вниз, к краю крыши.
Они подошли к парапету.
Во дворе стоял белый фургон. Его крыша блестела после мойки.
— Машина? — спросил Максим.
Галина Игоревна прищурилась.
— Проверим.
Максим спустился с ней на лестничную площадку этажом ниже, откуда было видно двор. Водитель фургона как раз открывал заднюю дверь.
— Простите, можно на минуту странный опыт? — спросила Галина Игоревна.
Водитель выслушал объяснение и пожал плечами.
— Только не двигайте машину сами.
Он сел за руль и проехал вперёд метра на три.
Максим с Галиной Игоревной поднялись обратно.
Третья тень была на месте.
— Не фургон, — сказал Максим.
— Зато версия проверена.
Солнце тем временем коснулось крыши дальнего дома. Первая тень стала быстро бледнеть.
Максим снова посмотрел в сторону, откуда приходил третий свет.
Там был только парапет и небольшой металлический ящик системы вентиляции. Его боковая стенка казалась матовой, почти серой.
Максим подошёл ближе.
На серой поверхности сидела яркая точка.
— Вот.
Галина Игоревна встала рядом.
Точка оказалась отражением от маленькой выпуклой головки болта.
— Один болт не осветит целую мачту, — сказал Максим.
— Верно.
Он провёл рукой по крышке ящика и заметил, что она не совсем матовая. Поверхность была покрыта тонкой плёнкой воды после дневной промывки кондиционеров. Вода лежала почти ровно и превращала крышку в слабое зеркало.
Но отражала она не солнце.
Максим наклонился ниже и увидел в ней яркий белый прямоугольник.
— Окно?
— Другое, — сказала Галина Игоревна.
За их спиной, на верхнем этаже учебного центра, горела длинная полоса потолочных светильников. Одно окно как раз отражалось в мокрой металлической крышке.
Схема получилась странная: лампы внутри кабинета светили в окно; стекло выпускало часть света наружу; мокрая крышка вентиляционного ящика отражала его вверх на мачту; мачта отбрасывала третью, слабую тень на стену.
— Двойное отражение, — сказал Максим.
— И очень неэффективное. Поэтому тень такая бледная.
Максим закрыл рукой часть мокрой крышки. Третья тень стала короче.
Он вытер край крышки бумажной салфеткой. На стене у тени словно отрезали кусок.
— Значит, завтра её может не быть.
— Если крышка высохнет — скорее всего.
В этот момент солнце окончательно скрылось. Самая тёмная тень исчезла. Почти сразу пропало отражение с окон соседнего корпуса.
Осталась одна — та самая слабая.
Теперь она выглядела ещё страннее: одинокая тень мачты в сумерках, когда прямого солнца уже не было.
Максим сфотографировал её.
— Если я покажу это без объяснения, никто не поверит.
— Поверят фотографии. Объяснению — не обязательно.
На следующий день Галина Игоревна попросила его повторить наблюдение. Днём было сухо. К вечеру на белой стене появились только две тени: от солнца и отражения соседних окон.
— Третьей нет, — сказал Максим.
— Значит, вода была важной частью.
Они налили на крышку вентиляционного ящика совсем немного воды. Лужица растеклась тонким слоем.
Третья тень вернулась.
Максим попробовал менять наклон крышки, слегка нажимая на край. Тень двигалась. Потом он прикрыл шторами окно кабинета — и тень исчезла совсем.
Теперь цепочка была доказана по частям.
Вечером Максим оформил для кружка маленький стенд. Слева приклеил фотографию трёх теней. Справа нарисовал простой план крыши со стрелками света.
Под фотографией он не написал «Загадка трёх теней» — это показалось слишком громко.
Он написал: «Один предмет. Три источника света».
Через неделю кто-то прикрепил рядом новую фотографию. На ней у той же мачты было четыре тени.
Максим долго смотрел на снимок.
Потом перевернул его и прочитал подпись на обороте: «После дождя. Внизу припаркован автобус с зеркальной крышей».
Он взял карандаш и приписал:
«Проверить направление света».