В деревне Камыши был колодец, который никогда не ошибался. Опустишь синее ведро — поднимешь синее. Опустишь жестяное — получишь жестяное. Даже если верёвка скрипела, а ручка цеплялась за край, колодец всё равно возвращал именно то, что ему доверили.
Так было до четверга.
В четверг тётя Зоя опустила своё зелёное ведро, а вытащила красное, с белой полосой и вмятиной на боку.
— Не моё, — сказала тётя Зоя.
— Моё! — крикнул с дороги почтальон Гриша. — Я его позавчера у сарая оставил.
Он забрал ведро, заглянул внутрь и удивился ещё больше: на дне лежала сухая сосновая шишка.
После него пришёл дед Матвей. Опустил деревянную бадью, а поднял детское ведёрко с нарисованной уткой.
— Это Машино, — сказал он. — Но Маша уехала к бабушке ещё в мае.
К полудню вокруг колодца стояло полдеревни. Одни советовали завязать верёвку другим узлом. Другие предлагали вычерпать всю воду. Третьи просто приносили старые вёдра, надеясь получить что-нибудь получше.
Ася стояла чуть в стороне и смотрела не на вёдра, а на верёвку. Когда она уходила вниз, из колодца доносился тихий стук, будто под землёй кто-то перебирал посуду.
— Там склад, — уверенно сказал мальчик Федя.
— Подземная ярмарка, — поправила его Ася.
— Тогда пусть вернут мой ковшик, — потребовала тётя Зоя.
Ася принесла из дома маленькое медное ведро, которое мама держала для цветов. На ручке она завязала жёлтую ленту.
— Зачем лента? — спросил Федя.
— Чтобы узнать его, если колодец решит спорить.
Она опустила ведро. Верёвка разматывалась долго. Потом снизу трижды стукнуло: тук, тук, тук. Ася потянула обратно и вытащила большое чёрное ведро, полное круглых речных камней.
На верхнем камне мелом было написано: «Не туда».
Народ загудел.
— Кто написал?
— Вода писать не умеет.
— А камни, значит, умеют?
Ася потрогала надпись. Мел оставил белый след на пальце.
— Это не предупреждение нам, — сказала она. — Это кто-то внизу пометил ведро, потому что оно попало не туда.
— Куда не туда? — спросил Федя.
Ася обошла колодец. За каменной кладкой рос старый куст бузины. Под ним земля была влажной, хотя дождя не было три дня. А ещё оттуда тянулся едва заметный след: узкая полоска примятой травы уходила к заброшенной бане.
В бане уже много лет никто не мылся. Печь развалилась, дверь держалась на одной петле, а в углу стоял второй колодезный ворот — без колодца.
— Зачем здесь ворот? — спросил Федя.
Ася присела. Под досками пола шла верёвка. Толстая, мокрая, вся в зелёных нитях водорослей.
Они позвали дедушку Матвея. Тот снял две доски, посветил фонарём и присвистнул. Под баней проходил старый водяной канал. Когда-то по нему отводили весеннюю воду к пруду. Над каналом были натянуты две верёвки: колодезная и банная. Недавним ветром сорвало деревянную поперечину, и верёвки перепутались, перекрестившись над водой.
— Значит, наши вёдра цепляются за чужую верёвку? — понял Федя.
— Иногда, — сказала Ася. — Но откуда берутся вёдра, потерянные месяцы назад?
Дед Матвей посветил дальше. В темноте блеснули ручки, дужки и жестяные бока. Канал заканчивался старой решёткой, у которой за годы скопилась целая куча утвари: вёдра, ковши, одна кастрюля и даже чайник без крышки. Когда верёвки перекрестились, крюк стал вытаскивать вещи из этой кучи.
— Вот и подземная ярмарка, — сказал Федя. — Только продавцы молчат.
Работали до вечера. Дед Матвей поставил новую поперечину. Почтальон Гриша распутал узлы. Тётя Зоя отмыла найденные вёдра и разложила их вдоль дороги, чтобы хозяева разобрали.
Ася снова опустила медное ведро с жёлтой лентой. Снизу послышался один короткий стук. Потом ведро вернулось — то же самое, медное, с лентой. Внутри была чистая вода и маленькая сосновая шишка.
— Это ещё почему? — спросил Федя.
Ася посмотрела на почтальона Гришу. Тот кашлянул.
— Я, кажется, уронил её утром, когда заглядывал в колодец.
Все засмеялись, а колодец больше не путал вёдра. Но найденный чайник без крышки никто не признал. Его поставили у колодца и посадили в нём мяту. Когда ветер шевелил листья, чайник тихо звенел о каменную кладку, будто напоминал: даже у самой странной загадки иногда есть верёвка, которую просто надо распутать.