В городе Белогорске стояла башня с часами, которые спешили ровно на две минуты. Жители давно привыкли: если башня пробила восемь, значит, до автобуса ещё можно добежать.
А под часами висел старый бронзовый колокол. Он звонил только по праздникам и делал это так основательно, что голуби взлетали сразу с трёх площадей.
Однажды утром Соня пришла на площадь за хлебом и услышала странное.
Колокол ударил один раз.
Звук получился чистый, глубокий — и вдруг оборвался, будто кто-то поймал его ладонями.
— Так не бывает, — сказала Соня булочнику дяде Вите.
— Бывает всё, что случилось до открытия магазина, — ответил он и поднял ставни.
Но потом исчез звон дверного колокольчика в булочной. Дверь открывалась, пружинка дёргалась, медный язычок бил по чашечке — тишина.
Через час на площади перестал скрипеть флюгер. К полудню фонтан бил без плеска. Вода падала в чашу совершенно бесшумно, и от этого казалась нарисованной.
Соня стала записывать пропажи в блокнот:
«Колокол. Дверь булочной. Флюгер. Фонтан».
Она обошла площадь ещё раз. У сапожной мастерской молоток стучал как положено. В кофейне шипела машина. Трамвай звенел на повороте. Значит, исчезали не все звуки.
— А какие? — спросил сторож башни Матвей Петрович, когда Соня показала ему список.
— Те, которые повторяются на одном месте, — сказала она. — Колокол всегда здесь. Флюгер здесь. Фонтан тоже.
— Дверной колокольчик можно снять.
— Но его не снимали.
Матвей Петрович посмотрел на башню и нахмурился.
— Вчера кровельщики нашли на чердаке старую деревянную коробку. Поставили её возле лестницы. Я ещё хотел посмотреть, что внутри.
На башню вела узкая винтовая лестница. Чем выше поднималась Соня, тем меньше становился город за бойницами. Сначала исчезли крыши первых этажей, потом люди превратились в пуговицы, а фонтан — в серебряную булавку.
На чердаке пахло пылью, сухими досками и голубиными перьями. Коробка стояла у стены. На крышке был вырезан круг, а вокруг него — маленькие значки: волна, капля, птица, молоток.
— Похоже на сундук музыканта, — сказал Матвей Петрович.
— Или на ловушку, — ответила Соня.
Она приложила ухо к крышке.
Внутри тихо плескалась вода.
Потом скрипнул флюгер.
Потом звякнула дверь булочной.
Звуки шли один за другим, словно кто-то перебирал их в темноте.
Матвей Петрович отшатнулся.
— Вот тебе и всё, что бывает до открытия магазина.
Крышка была заперта без замка. Соня провела пальцем по вырезанному кругу и заметила на ободке четыре подвижных деревянных сектора. Каждый можно было повернуть к одному из значков.
— Это устройство мастера Луки, — сказал сторож. — Он жил здесь лет двести назад и настраивал часы. Про него рассказывали, будто он умел сохранять звук в пустых сосудах.
— Сказка?
— В башнях сказки иногда просто очень старые инструкции.
Соня снова открыла блокнот. Пропавшие звуки шли в том же порядке, что значки на крышке: волна — фонтан, капля — дождевой желоб, птица — флюгер-петух, молоток — дверной колокольчик, который ковал тот же мастер.
Но значков было больше. Среди них Соня увидела колесо, ложку, собачью лапу и облако.
— Если коробка продолжит собирать звуки, — сказала она, — дальше исчезнет трамвайный звон, потом ложки в кофейне, собачий лай и гром.
— Гром без звука я бы пережил, — признался Матвей Петрович.
— А машинист трамвая — нет. Звонок предупреждает людей.
Они попытались поднять крышку. Не получилось. Повернули круг — из коробки донеслось далёкое «динь», но крышка осталась закрытой.
Соня спустилась на площадь и стала искать повторение. Если устройство собирало звуки по порядку, значит, его можно было заставить сбиться.
Она попросила дядю Витю снять дверной колокольчик и повесить его на ручку тележки.
— Зачем?
— Пусть звенит в разных местах.
— Тележка у меня хлеб возит, а не участвует в опытах.
— Сегодня она будет образованной тележкой.
Дядя Витя вздохнул, но согласился.
Соня прокатила тележку вокруг фонтана. Колокольчик звякал то у булочной, то у памятника, то возле остановки. Потом она попросила дворника на минуту повернуть флюгер длинной жердью в другую сторону. Матвей Петрович наверху следил за коробкой.
Через несколько минут он высунулся из окна.
— Круг сам поворачивается!
Соня поднялась обратно. Подвижные сектора дрожали. Устройство не понимало, откуда брать привычный звук. Внутри коробки плеск и звон перебивали друг друга.
— Теперь открывай, — сказал сторож.
— Рано. Если выпустить всё сразу, мы оглохнем.
На боковой стенке Соня нашла ряд отверстий, закрытых пробками. Возле каждого был тот же значок, что на крышке. Она вынула пробку с волной.
Из отверстия вылетел тонкий серебристый шорох, скользнул через окно и упал в чашу фонтана.
Вода снова заплескала.
Соня открыла отверстие с птицей. Флюгер на крыше протяжно скрипнул, как будто проверял голос после простуды.
Потом вернулся звон дверного колокольчика. Дядя Витя внизу услышал его и помахал тележкой.
Оставался большой знак колокола, которого Соня раньше не заметила: он был вырезан прямо в центре круга.
Пробки для него не было.
— Наверное, надо открыть крышку, — сказал Матвей Петрович.
— Тогда сначала уберём людей с площади.
Сторож позвонил в пожарную часть, объяснил ситуацию и услышал долгую паузу.
— Повторите, что именно застряло в коробке?
— Праздничный колокольный удар.
— Это не по нашей инструкции.
Но площадь всё же огородили. Дядя Витя увёл тележку в переулок. Водитель трамвая остановился за углом.
Соня повернула все сектора к пустому значку — маленькому кружку без рисунка. Коробка вздрогнула. Крышка приподнялась на толщину пальца.
— Отойдите, — сказала Соня.
Она вставила в щель деревянную линейку и медленно подняла крышку.
Колокольный звук вырвался наружу не ударом, а широким тёплым гулом. Он прокатился по чердаку, спустился по лестнице, прошёл через площадь и вернулся эхом от дальнего холма. Стёкла дрогнули, но не разбились. Голуби поднялись, сделали круг и снова сели на карниз.
После этого коробка стала обычной: пустой, деревянной и довольно тяжёлой.
На внутренней стороне крышки обнаружилась надпись:
«Чтобы услышать город, иногда полезно собрать его звуки. Чтобы город жил, нужно вернуть каждый на своё место».
— Всё-таки сказка, — сказал Матвей Петрович.
— Инструкция, — возразила Соня. — Только мастер любил длинные подписи.
Коробку отнесли в городской музей. Её поставили под стекло и написали на табличке: «Звукохранилище мастера Луки. Не поворачивать круг».
Дядя Витя добавил снизу карандашом: «Особенно до открытия магазина».
На следующий праздник колокол ударил двенадцать раз. Каждый удар уходил над крышами, отражался от холма и возвращался на площадь. Соня считала до двенадцати, а потом ещё немного постояла, слушая, не пропал ли последний звук.
Он не пропал.