В ботаническом саду был один участок, возле которого люди всегда замедляли шаг. Там ничего особенного не росло: две старые сирени, низкая мята, куст жасмина и длинная грядка с серыми листьями шалфея. Но стоило открыть калитку, как пахло сразу июнем, тёплым дождём и чуть-чуть яблочным пирогом.
Тася спросила у дедушки:
— А пирог где?
— Нигде, — сказал дедушка. — Это работа Семёна Ильича.
Семён Ильич был садовником. Он ходил в зелёном фартуке с четырьмя карманами и носил не лейку, а деревянный ящик с маленькими глиняными горшочками. На каждом была привязана бумажная бирка: «сосновая кора после дождя», «пыльная земля перед грозой», «мята, растёртая ладонью».
— Он запахи собирает? — не поверила Тася.
— Пересаживает, — ответил дедушка. — Сам спроси.
Семён Ильич как раз сидел у теплицы и нюхал пустой горшочек.
— Тут вчера была черёмуха, — сказал он, заметив Тасю. — А сегодня только глина. Значит, прижилась.
— Где?
Садовник показал на узкую дорожку между двумя теплицами. Там не было ни одной черёмухи, однако возле третьей скамейки пахло так, будто над ней цвело целое белое дерево.
Тася обошла скамейку кругом.
— А как вы это делаете?
— Понемногу. Запах нельзя хватать за хвост. У него хвоста нет.
Тася решила, что это шутка, но Семён Ильич не улыбнулся. Он поставил пустой горшок в ящик и достал другой, накрытый блюдцем.
— Сегодня у нас дело простое. Нужно перенести запах свежего сена к павильону луговых трав. Поможешь?
Тася помогла. Они сходили к сараю, где хранили сухую траву для кроликов, поставили горшочек в середину самого душистого мешка и накрыли его старой льняной салфеткой. Через пять минут Семён Ильич завязал салфетку бечёвкой.
— Теперь не открывать до места.
— И всё?
— Если бы всё, садовники давно ходили бы с пустыми руками.
У павильона Тася увидела, зачем нужен был садовник. Там росли овсяница, тимофеевка, клевер — настоящий маленький луг, но пахло мокрым камнем. Рабочие утром помыли дорожку и стену, и запах травы совсем потерялся.
Семён Ильич поставил горшочек возле тёплой стены, снял салфетку и пальцем провёл по краю.
— Теперь подождём.
Сначала ничего не случилось. Потом Тася уловила сухой, солнечный запах. Через минуту казалось, будто рядом лежит свежий стог.
— Вот теперь всё, — сказал садовник.
На следующий день в саду начались странности.
Возле роз пахло укропом. В оранжерее с лимонами — дымом от костра. У пруда, где обычно тянуло водой и тиной, вдруг стоял густой запах булочек с корицей.
Люди останавливались и оглядывались.
— Где буфет? — спрашивал мужчина у пруда.
— Какой буфет? Тут караси, — отвечала смотрительница.
К полудню стало ещё хуже. Лавандовая клумба пахла мокрой шерстью, возле дуба тянуло мандаринами, а дорожка к кафе почему-то отдавала свежими досками.
Семён Ильич стоял посреди служебного дворика и смотрел на свой деревянный ящик.
— Кто-то ночью открыл крышку, — сказал он.
Все горшочки были на месте. Но бумажные бирки намокли после ночного полива, чернила расплылись, а часть завязок развязалась.
— Значит, запахи перепутались? — спросила Тася.
— Хуже. Они ушли гулять.
— А обратно позвать нельзя?
— Можно. Только каждый надо позвать туда, где ему есть за что зацепиться.
Семён Ильич дал Тасе карту сада и карандаш.
— Я буду собирать беглецов. Ты отмечай, откуда какой пришёл.
— А как я узнаю?
— Носом. Иногда головой.
Первым им попался запах корицы у пруда.
— Из кафе? — сразу сказала Тася.
— Возможно.
Но в кафе корицы не было. Повар показал им противень с маковыми булочками и банку ванили.
— Коричные палочки закончились три дня назад.
Тася задумалась. Потом вспомнила маленький домик рядом с прудом. Там зимой устраивали выставку пряностей. Сейчас домик был закрыт, но у стены стояли деревянные ящики.
Они открыли один. На дне лежала сломанная коричная палочка.
— Зацепился, — сказал Семён Ильич.
Он поставил рядом пустой горшочек. Через несколько минут запах у воды стал слабее.
С укропом оказалось проще: возле роз утром разгружали рассаду для огорода, и из машины выпал зелёный пучок. Запах свежих досок ушёл к кафе потому, что там заменили две ступеньки. Мандарины возле дуба появились после школьной экскурсии: кто-то бросил корку в урну.
А вот дым из лимонной оранжереи никак не хотел объясняться.
— Костров здесь нет, — сказала Тася. — Курить нельзя. Печь далеко.
Семён Ильич только кивнул.
Они обошли оранжерею два раза. Тася нюхала двери, скамейки, землю в кадках и даже тележку садовника. Дым сильнее всего чувствовался возле большого лимонного дерева.
Под деревом лежали мелкие чёрные кусочки.
— Уголь! — обрадовалась Тася.
— Почти.
Семён Ильич растёр кусочек между пальцами.
— Древесный уголь. Его добавляют в почвенную смесь. Он помогает ей оставаться рыхлой и не закисать.
— Значит, запах сам сюда пришёл?
— Получается, сам выбрал подходящее место.
Садовник поставил горшочек прямо на край кадки.
К вечеру почти все запахи вернулись туда, где не мешали другим. Остался один — мокрая шерсть над лавандой.
— Вот этот мне совсем не нравится, — призналась Тася.
— Мне тоже. И не потому, что он плохой. Просто лаванда с ним спорит.
Они искали долго. Собаки в сад не заходили. Шерстяных вещей в служебных помещениях не нашли. Тася уже собиралась решить, что запах появился из ниоткуда, когда у входа увидела женщину, которая складывала в сумку мокрый клетчатый плед.
— Мы утром сидели на траве, — объяснила женщина. — Плед отсырел. Потом я повесила его на ограду возле лаванды, чтобы подсох.
— Значит, не горшочек виноват? — спросила Тася, когда женщина ушла.
— Не каждый странный запах моя работа, — сказал Семён Ильич. — И это очень полезно помнить садовнику.
На следующий день они переписали все бирки несмываемым карандашом. Тася предложила ещё и цветные шнурки: зелёный для трав, жёлтый для цветов, коричневый для земли и дерева.
— А для корицы?
— Коричневый.
— Для булочки?
— Жёлтый.
— А для булочки с корицей?
Тася задумалась.
— Полосатый.
Семён Ильич впервые рассмеялся.
Через неделю Тася снова пришла к той самой калитке, где пахло июнем, дождём и яблочным пирогом. Она остановилась и внимательно принюхалась.
— Пирога стало меньше, — сказала она.
Семён Ильич, работавший неподалёку, поднял голову.
— Верно. Вчера ветер был северный.
— А вы исправите?
— Нет. Сегодня пусть будет так.
Тася ещё раз вдохнула. Теперь за сиренью и мятой ясно чувствовалась тёплая кора старых яблонь.
— Так даже лучше.
— До первого посетителя, который спросит, где пирог, — ответил садовник и снова взялся за секатор.