В городском парке был фонарь, который не умел ждать темноты.
Другие фонари вежливо дожидались сумерек. Небо становилось синим, потом серым, потом между деревьями исчезали последние полоски света — и только тогда они загорались.
Этот же просыпался, как только кто-нибудь шевелился возле дорожки.
Шорох в траве — вспых!
Кот пробежал — вспых!
Ветер качнул высокий мискантус, похожий на метёлки, — вспых!
И каждый раз светлячок Филя падал с листа.
Не от страха. От возмущения.
— Я только настроился! — говорил он, взлетая обратно.
— На что? — спрашивала ночная бабочка Буся.
— Светить.
— Ты светишь каждый вечер.
— Именно. У меня график.
Филя был из тех светлячков, у которых фонарик находится прямо в брюшке. Он не грел, не дымил и не требовал батареек. Когда Филя хотел подать сигнал, брюшко на секунду вспыхивало зеленовато-жёлтым.
Светлячки так находили друг друга в траве. Один мигнул. Другой заметил и ответил.
Очень удобно, если вокруг темно.
Совсем неудобно, если над головой каждые двадцать секунд включается лампа мощнее всех светлячков парка вместе взятых.
— Может, переедешь? — предложила Буся.
— Куда?
— За пруд.
— Там лягушки.
— Они тебя не едят.
— Я знаю. Но они разговаривают одновременно.
Филя был привередлив к шуму.
Он жил у дорожки рядом с низким деревянным мостиком. Здесь росли влажные травы, вечером пахло водой, а на листьях собиралась роса. Раньше место было почти идеальным.
Потом поставили новый фонарь.
На его столбе находился маленький тёмный глазок.
— Это датчик движения, — объяснила Буся. Она много летала возле людей и любила подслушивать экскурсии. — Он замечает, когда кто-то проходит, и включает свет.
— Но трава никуда не проходит.
— Датчик об этом не знает.
Филя облетел столб кругом.
— Значит, надо ему объяснить.
— Разумеется. Начни с «добрый вечер».
Филя сел прямо перед тёмным глазком.
— Добрый вечер!
Фонарь вспыхнул.
Филя кубарем слетел со столба.
Буся долго кружила над ним, делая вид, что ищет дорогу и совсем не смеётся.
На следующий вечер Филя решил действовать научнее.
Он сел в траве и стал считать.
В 21:17 фонарь включила женщина с собакой.
В 21:19 — велосипедист.
В 21:21 — двое детей.
В 21:23 дорожка опустела.
Филя приготовился светить.
Ветер качнул траву.
Фонарь вспыхнул.
Через полминуты погас.
Трава качнулась снова.
Вспых!
— Вот! — сказал Филя. — Он принимает траву за прохожего.
Из-под листа высунулся слизень Порфирий.
— Возможно, прохожий просто очень медленный.
— Ты всегда так думаешь.
— У меня богатый опыт.
Филя решил проверить другую сторону дорожки. Там трава была ниже.
Он устроился на листе под кустом и ждал целых десять минут.
Фонарь не включился ни разу.
Потом мимо прошёл человек — и загорелся как положено.
— Значит, дело точно в высокой траве, — сказал Филя.
— Или в ветре, — заметила Буся.
— Или в обоих.
Филя очень любил моменты, когда у задачи становилось меньше возможных причин.
Следующей ночью ветер почти исчез.
Метёлки мискантуса стояли неподвижно. Фонарь включался только от людей.
Филя мигал спокойно.
Сначала один раз.
Потом дважды с короткой паузой.
Из дальней травы ответила светлячиха Лада.
— Наконец-то, — сказала она, подлетев ближе. — Я три вечера думала, что твои сигналы какие-то очень странные.
— Это не мои. Это фонарь.
— Фонарь светит зелёным?
— Нет.
— Тогда я не понимаю, как я могла их перепутать.
— Я тоже не понимаю, но очень на него злюсь.
Лада посмотрела на столб.
— Злиться можно после измерений.
Филя почувствовал, что она ему нравится.
На четвёртый вечер они устроили наблюдательный пост втроём: Филя, Лада и Буся.
Порфирий тоже участвовал, но за время наблюдений успел пройти расстояние от одного листа лопуха до соседнего и поэтому считал себя мобильной группой.
Они выяснили следующее.
Если ветер дул со стороны пруда и качал высокую траву к дорожке, фонарь включался часто.
Если ветер дул в другую сторону, почти не включался.
Если людей было много, всё работало правильно: человек подходил — свет загорался — человек уходил — через некоторое время свет гас.
Проблема появлялась именно в пустые часы, когда датчик замечал метёлки травы.
— И что теперь? — спросила Буся.
— Нужен человек, который умеет менять настройки, — сказал Филя.
— Отличный план. Осталось вызвать человека.
— Ты умеешь?
— Я бабочка, а не диспетчер.
К счастью, человек появился сам.
На пятую ночь к дорожке пришла девушка в зелёной куртке. На шее у неё висел маленький фонарик с красным стеклом, а в руках была тетрадь.
Она медленно шла вдоль кустов, останавливалась и что-то записывала.
— Это Марина, — прошептала Буся. — Она из парковой службы. Я видела её возле стенда про ночных насекомых.
Филя насторожился.
Марина дошла до мостика, выключила свой фонарик и постояла в темноте.
Филя мигнул.
Лада ответила.
Марина что-то записала.
Тут метёлки травы качнулись.
Фонарь вспыхнул.
Филя и Лада сразу погасли.
Марина подняла голову.
Фонарь выключился.
Филя мигнул снова.
Лада ответила.
Ветер шевельнул траву.
Вспых!
Марина посмотрела уже не на светлячков, а на датчик.
— Ну-ка, — сказала она сама себе.
Она отошла с дорожки и спряталась за дерево.
Никто не шёл.
Метёлки качнулись.
Фонарь включился.
— Ага.
Филя не знал, что значит «ага» у людей, но по тону понял: дело сдвинулось.
На следующий день возле фонаря появились двое работников. Один принёс стремянку, другой — небольшой прибор и отвёртку.
Филя спал под листом, но Буся дежурила и потом пересказала всё с лишними подробностями.
— Они открыли маленькую крышку под датчиком. Потом один сказал «чувствительность слишком высокая». Потом второй повернул что-то вот так.
Буся сделала в воздухе три круга.
— Уверена, что именно три круга? — спросил Филя.
— Возможно, два с половиной.
— Это важно.
— Для тебя всё важно.
Кроме настройки датчика работники чуть повернули его в сторону дорожки, чтобы он меньше смотрел на траву. Сам фонарь не убрали и не выключили: людям всё равно нужен был свет, когда кто-то шёл через парк ночью.
Вечером Филя занял свой обычный лист.
По дорожке прошёл мужчина.
Фонарь включился.
— Так и должно быть, — сказала Лада.
Мужчина ушёл.
Фонарь погас.
Ветер качнул высокие метёлки.
Филя замер.
Ничего.
Метёлки наклонились ещё раз.
Темно.
— Работает, — сказал Филя.
— Не работает, — поправила Лада.
— В смысле?
— Фонарь как раз не работает, когда не надо.
Филя подумал.
— Тогда он правильно не работает.
Буся захлопала крыльями.
— Прекрасно. Теперь вы оба разговариваете как техники.
Ночь стала обычной.
Люди проходили — фонарь освещал мостик.
Дорожка пустела — возвращалась темнота.
В траве появлялись короткие зеленоватые сигналы. Один, пауза, другой. Дальше отвечал ещё кто-то. Потом ещё.
Филя наконец перестал падать с листа.
Через неделю Марина снова пришла с тетрадью. Постояла у мостика, записала число светлячков и ушла дальше.
Фонарь включился для неё и погас за её спиной.
Ветер качнул мискантус.
Фонарь не проснулся.
А Филя проснулся.
— Добрый вечер, — сказал он тёмному глазку на столбе.
На этот раз тот вежливо промолчал.