В городской оранжерее жил латунный жук размером с грецкий орех. Днём он сидел на полке между лейками и казался старой игрушкой. Ночью заводная пружина внутри его спины распрямлялась, шесть тонких ножек опускались на деревянный стол, и жук отправлялся в обход.
Его сделал мастер Климов ещё тогда, когда в оранжерее топили углём. Жук должен был проверять температуру: если становилось слишком холодно, маленькая пластинка в его груди изгибалась, касалась звонка, и сторож просыпался.
Теперь котлы были электрические, на стенах висели датчики, а сторож смотрел показания на экране. Жука оставили как музейную редкость. Однако он продолжал обходить дорожки, потому что никто не объяснил ему, что работа закончилась.
В одну августовскую ночь жук заметил странность. В зале тропических растений было тепло, в кактусовом — сухо, в рассадном — умеренно. Но возле северной двери его пластинка дрогнула.
Жук остановился. Холодный воздух шёл тонкой струёй по полу.
Он повернул к стене, где росли редкие ночные цветы. Их бутоны должны были раскрыться к утру. Один бутон уже поник.
Жук коснулся его усиком и услышал слабое шуршание. За стеной работал вентилятор. Обычно он вытягивал влажный воздух наружу, но теперь дул внутрь.
Жук пошёл к сторожке. Дорога была длинной: через пальмовый зал, мимо бассейна с кувшинками, по мостку над трубами. На середине мостка одна его ножка провалилась между досками. Он вытащил её, но потерял латунный колпачок. Без колпачка ножка скользила.
Жук добрался до сторожки и ударил грудным звонком. Звук получился тихим. Сторож Николай спал в наушниках: слушал радиоспектакль и не заметил, как задремал.
Тогда жук забрался на стол и попытался нажать кнопку тревоги. Кнопка была выше его головы и тугая. Он упёрся спиной, ножки заскользили, и жук упал в коробку с канцелярскими скрепками.
Скрепки звякнули. Николай пошевелился, но не проснулся.
Жук выбрался из коробки с одной скрепкой на спине. Она зацепилась за заводной ключ. Он хотел стряхнуть её, однако заметил, что длинный конец скрепки достаёт до кнопки.
Жук разогнался по столу, подпрыгнул на блокноте и ударил скрепкой. Кнопка загорелась, но сирена не включилась. На экране появилась надпись: «Укажите участок».
Рядом было восемь маленьких клавиш. Жук не умел читать цифры. Он знал только маршруты и температуру.
Тогда он вернулся к экрану. На схеме оранжереи северный зал мигал голубым. Жук приложил усик к голубому пятну. Экран был сенсорный и сразу открыл окно: «Обратная тяга вентилятора».
Сигнал прозвучал наконец громко. Николай вскочил, наушники упали ему на плечи.
— Кто включил тревогу?
На столе никого не было. Жук уже спускался по проводу.
Николай посмотрел на экран, взял фонарь и побежал в северный зал. Он обнаружил, что после дневной чистки рабочий поставил крыльчатку вентилятора наоборот. Мотор вращался как положено, но лопасти гнали ночной холод внутрь.
Николай выключил вентилятор и закрыл заслонку. Затем принёс лёгкие защитные колпаки и накрыл самые чувствительные растения. До утра температура успела подняться.
Латунный жук в это время возвращался к полке. Его пружина почти закончилась. На мостке он снова поскользнулся, но скрепка на спине зацепилась за край доски и не дала ему упасть.
Утром ботаник Вера Павловна увидела поникший бутон, проверила журнал тревог и долго расспрашивала Николая.
— Я проснулся от сигнала, — говорил сторож. — Экран уже показывал северный зал. Наверное, автоматика сама заметила.
— Эта автоматика не умеет выбирать участок без человека.
Они осмотрели стол. Возле кнопки лежала царапина от скрепки. На полу тянулась цепочка крошечных масляных точек.
След привёл к музейной полке. Латунный жук сидел на прежнем месте. На его спине торчала скрепка, а одной ножке не хватало колпачка.
Вера Павловна ничего не сказала. Она принесла коробочку с деталями, подобрала новый колпачок и завела пружину ровно на один оборот.
На следующую ночь жук снова отправился в путь. У северной двери было тепло. Бутоны ночных цветов раскрылись и пахли ванилью. Жук проверил решётку вентилятора, затем дошёл до мостка.
На доске, где он вчера поскользнулся, появился узкий латунный настил. Рядом стояла табличка размером с почтовую марку: «Маршрут ночного инспектора».
Жук задержался возле неё, хотя читать по-прежнему не умел. Потом ступил на гладкий настил и пошёл дальше. Скрепку он оставил на спине. В хорошей оранжерее даже старому прибору иногда нужен новый инструмент.