Первый кусок штукатурки упал в пустое ведро ровно в восемь утра.
Рита стояла на площадке старой водонапорной башни и держала фонарь. Рядом мастер Сергей Николаевич снимал со стены деревянную панель. Башню готовили к ремонту: наверху собирались устроить смотровую площадку, а внизу — маленькую выставку о городском водопроводе.
За панелью открылось узкое тёмное пространство.
Оттуда донёсся писк.
Сергей Николаевич сразу отложил ломик.
— Мыши?
— Летучие, — сказала биолог Ирина, поднявшись по лестнице. — И, похоже, с детёнышами.
Она посветила вверх красным фонарём. Обычный яркий свет мог потревожить животных. Под балкой висело несколько маленьких тёмных комочков. Один расправил крыло, похожее на сложенный чёрный зонтик.
Ремонт остановили. Но оставить стену раскрытой тоже было нельзя: к вечеру обещали дождь, а сквозняк шёл прямо к гнезду.
— Закроем панель обратно? — предложил Сергей Николаевич.
Ирина осмотрела щели.
— Старый выход снаружи перекрыт строительной сеткой. Они залетели до начала работ, а теперь не могут выбраться привычным путём.
Сетку нельзя было просто сорвать. Она защищала прохожих от падающих кусочков кирпича. Нужен был другой выход.
Рита обошла площадку. В башне было три окна. Два закрывали леса, третье выходило внутрь временного навеса. До него от балки было около шести метров по воздуху. Для летучей мыши расстояние небольшое, но путь пересекали трубы, верёвки и яркая рабочая лампа.
— Если выключить свет и открыть окно? — спросила Рита.
— Взрослые найдут путь эхолокацией, — ответила Ирина. — Они посылают короткие звуки и слышат отражение. Но детёныши ещё могут не полететь. А взрослые не бросят их.
Ждать окончания сезона означало задержать ремонт на несколько недель. Это было возможно, но башня оставалась бы открытой под дождями. Сергей Николаевич позвонил архитектору и договорился: весь шумный участок работ перенесут вниз, а наверху устроят временный защищённый выход.
Рита достала блокнот.
— Им нужна лестница?
— Они не ходят по лестницам, — сказал мастер.
— Значит, лестница нужна нам, чтобы построить им дорогу.
План получился из четырёх частей. Сначала у окна сняли одну створку навеса. Потом вдоль стены натянули тёмную ткань, закрывая рабочую лампу. От балки к окну оставили свободный коридор. А снаружи под оконным проёмом закрепили плоский деревянный ящик с узкой щелью снизу — временное убежище, куда мыши могли перебраться.
Проблема обнаружилась при измерении. Между балкой и окном висела толстая труба старого водомера. Снять её было нельзя: она входила в музейный экспонат. Облететь её взрослые мыши смогли бы, но прямой коридор пропадал.
Рита встала у балки и несколько раз хлопнула в ладоши. Эхо от трубы возвращалось резко, от ткани — глухо.
— Труба для них видна звуком, — сказала она. — Опаснее верёвки. Они тонкие.
Все свободные шнуры убрали. На оставшиеся растяжки надели широкие белые ленты, чтобы рабочие не задели их днём. На ночь ленты сняли вместе с инструментами.
К вечеру пошёл дождь. Капли застучали по навесу. Внутри башни стало прохладнее, и Ирина забеспокоилась: если температура упадёт слишком сильно, мыши останутся на месте.
Сергей Николаевич закрепил снаружи ещё один щит, прикрывая окно от прямого дождя. Щель осталась открытой снизу.
В девять вечера все спустились на этаж ниже. Наверху оставили только красную камеру наблюдения. На экране долго ничего не происходило.
Потом один тёмный комочек шевельнулся. Взрослая мышь поползла по балке, повисла вниз головой и сорвалась в воздух. Она обогнула трубу, сделала круг и вернулась.
— Проверяет путь, — тихо сказала Ирина.
Вторая попытка закончилась у окна. Мышь исчезла с экрана, а через минуту появилась снова. За ней полетела другая.
Детёныши остались.
На следующий день шумные работы не начинали. Рита пришла после школы и увидела, что взрослые вернулись. Ирина объяснила: они кормят детёнышей ночью и будут пользоваться новым выходом, пока молодые не научатся летать.
Так продолжалось девять дней. Рабочие трудились на нижних этажах, а Рита каждое утро проверяла крепления щита и ящика. На десятый вечер камера показала короткий неловкий полёт: молодая мышь стартовала, задела крылом воздух возле трубы, развернулась и села на край окна. Через минуту она попробовала снова и вылетела наружу.
Остальные последовали в следующие две ночи.
Когда убежище опустело, Ирина осмотрела щель за балкой. Гнездо больше не использовалось. Рабочие закрыли внутреннюю полость, но в новой наружной обшивке оставили постоянный ящик для летучих мышей. Он выглядел как узкая деревянная полка с входом снизу и не мешал ремонту.
На открытии башни посетителям показывали старый водомер, насос и железные трубы. Возле окна висела маленькая схема с надписью «Временный безопасный маршрут». На ней красной линией был отмечен путь от балки к выходу.
Сергей Николаевич посмотрел на схему и сказал:
— Лестницы всё-таки нет.
Рита указала на винтовые ступени, по которым они поднялись на площадку.
— Есть. Просто она была для строителей.
Снаружи, высоко под карнизом, из постоянного ящика показалась тёмная мордочка и тут же спряталась. Башня снова служила городу, только теперь не одной службой.