У шмеля Тихона была одна карта, которую нельзя было свернуть, потерять или положить в карман.
Карта находилась у него в голове.
На ней были жёлтая стена школы, два серебристых тополя, тёплая крыша остановки и длинная полоса цветов за футбольным полем. Цветочная полоса особенно нравилась Тихону: там росли клевер, васильки и высокая фацелия с лиловыми завитками. От гнезда до неё было лететь всего три минуты, если ветер не дул прямо в усы.
В воскресенье утром Тихон вылетел за нектаром и сразу понял, что карта испортилась.
Жёлтая стена была на месте. Тополя тоже.
А луг оказался не с той стороны.
— Вот ещё новости, — пробормотал Тихон и сел на столбик.
Шмели, разумеется, не разговаривают человеческими словами. Но если бы Тихон умел записывать свои мысли, именно так он бы и написал.
Вчера возле школы проходил городской праздник. По газону поставили лёгкие ограждения, сцены, палатки и большие щиты. Утром палатки убрали, а два длинных ряда серых секций зачем-то оставили. Они закрывали привычный путь к цветочной полосе.
Тихон поднялся выше.
Цветы он видел. Они были совсем недалеко. Но между ним и лугом теперь лежал огромный пустой прямоугольник школьного стадиона, а вдоль его края тянулись одинаковые серые щиты.
Можно было просто перелететь сверху.
Тихон так и сделал.
Через полминуты он понял, что поторопился.
Над открытым полем дул сильный боковой ветер. У земли его почти не чувствовалось, а выше порывы сносили Тихона к сетке футбольных ворот. Он развернулся, прибавил скорость и всё-таки добрался до цветов.
Но там его ждало второе изменение.
Половина полосы была скошена.
Вчера здесь гудело столько пчёл и шмелей, что на одном соцветии клевера приходилось ждать очереди. Теперь скошенные стебли лежали бледной кучей. Нескошенной осталась дальняя часть — за временным ограждением.
Тихон сел на лист подорожника.
— Карта, — подумал он, — сегодня явно работает в отпускном режиме.
Он попробовал пройти вдоль ограждения. Серые секции были похожи друг на друга. У каждой — две ножки, сетка, тяжёлое основание. Для человека это был ряд длиной в сотню шагов. Для шмеля — целая улица без вывесок.
Тихон ориентировался не только глазами. Цветы пахли. Тёплая земля пахла. Даже воздух у кустов и у асфальта был разный. Но сильный ветер перемешивал запахи и приносил их рывками.
Первый проход, который Тихон заметил между секциями, вывел его не к лугу, а к школьному двору.
Там стояли пустые пластиковые стаканы, три забытых флажка и дворник Геннадий Иванович.
Тихон облетел красный флажок и вернулся.
Второй проход вывел к стоянке велосипедов.
Третий — к длинной клумбе с бархатцами. Нектара в них было немного, зато над клумбой уже работала маленькая земляная пчела.
— Не туда, — решил Тихон.
Он поднялся на высоту человеческого роста и завис возле верхнего края секции.
Отсюда стало видно важное: ограждение не было прямым. Оно делало угол у дальних ворот, а за углом оставался широкий проход для служебной машины.
Тихон запомнил три ориентира: синюю корзину у ворот, белую полосу на асфальте и дерево с раздвоенным стволом.
Так было надёжнее, чем запоминать одинаковые серые секции.
Он вернулся к гнезду.
В земле под старым сараем у шмелей было тесно и деловито. Рабочие прилетали и улетали. Тихон не мог, как медоносная пчела, исполнить знаменитый танец и точно сообщить направление по углу к солнцу. Шмели передают сведения о корме проще: запахом принесённого нектара, возбуждённым бегом по гнезду и тем, что другие сами начинают искать хорошее место.
Тихон принёс запах фацелии.
Через несколько минут вслед за ним вылетели ещё два шмеля.
И тут выяснилось, что знать дорогу самому и показывать её другим — разные задачи.
Тихон полетел слишком быстро. Один шмель отстал у тополей. Второй решил, что красный рекламный шар над магазином интереснее синей корзины у ворот, и свернул к нему.
Тихон вернулся.
На второй попытке он летел ниже и делал короткие остановки у заметных мест: жёлтая стена, раздвоенный ствол, синяя корзина. Теперь оба спутника держались рядом.
У дальних ворот они проскользнули через широкий проход и оказались на несошенной части полосы.
Там всё ещё цвела фацелия.
Шмели принялись за работу.
Тихон садился на лиловый цветок, просовывал хоботок глубоко в трубочку венчика и пил нектар. Жёлтая пыльца цеплялась за волоски на его теле. Перелетая на следующий цветок, он переносил часть пыльцы с собой.
Некоторым растениям как раз нужен такой перенос, чтобы позже появились семена.
День становился теплее. Ветер ослаб.
К полудню на лугу работали уже несколько шмелей. Кто-то нашёл проход самостоятельно, кто-то прилетел по знакомым запахам. Карта постепенно переписывалась у каждого своя.
Но серые секции приготовили Тихону ещё одну неприятность.
Когда он возвращался с очередным грузом нектара, у дальних ворот появился грузовик. Рабочие начали складывать ограждения в кузов.
Синяя корзина исчезла первой.
Потом убрали секцию возле белой полосы.
Тихон сделал круг.
Его новый маршрут разваливался прямо в воздухе.
— Прекрасно, — подумал он. — Сегодня день исчезающих дорог.
На этот раз Тихон не стал искать временные предметы. Он поднялся над воротами и посмотрел дальше.
Раздвоенное дерево останется. Жёлтая стена школы останется. Край тёмной крыши спортзала тоже никуда не уедет к вечеру.
А ещё цветочная полоса лежала почти точно в направлении, куда утром падала тень от высокого фонарного столба.
Тень двигалась по мере движения солнца, поэтому использовать её как постоянную стрелку было нельзя. Но сам столб был хорошим ориентиром.
Тихон облетел его один раз и полетел к гнезду новым путём.
Вечером ограждений не осталось совсем.
Люди прошли по стадиону, собрали последние флажки и увезли мусорные мешки. Скошенная половина цветочной полосы лежала ровно и коротко, а вторая продолжала гудеть.
Тихон возвращался домой уже без всяких секций и проходов. Он летел от раздвоенного дерева к фонарю, от фонаря — к жёлтой стене, а дальше видел старый сарай.
Казалось бы, всё снова стало просто.
Но возле тополей Тихон остановился.
Снизу летел молодой шмель. Он явно искал корм и кружил так, как кружат те, у кого карта пока почти пустая.
Тихон развернулся и полетел обратно к раздвоенному дереву.
Молодой шмель двинулся следом.
Если бы кто-нибудь в этот момент смотрел сверху, он увидел бы двух маленьких тёмных шмелей, пересекающих огромный школьный двор по совершенно незаметной дороге.
Никаких стрелок на ней не было.
Зато на другом конце всё ещё цвела фацелия.