Я живу на морской станции, хотя никакого договора с ней не подписывал.
Мой дом стоит в большом проточном бассейне под навесом. В бассейн по трубе приходит настоящая морская вода, потом уходит через решётку обратно в систему. Люди называют это экспериментальным аквариумом. Я называю это местом, где течение всегда знает расписание лучше меня.
Меня зовут Скоба. Я рак-отшельник.
Слово «отшельник» звучит так, будто я мечтаю жить один и разговаривать только с камнями. Неправда. Я прекрасно разговариваю с соседями. Просто дом ношу на себе.
Когда я был маленьким, мне хватало раковины размером с напёрсток. Потом я вырос, а раковина — нет. У нас так бывает постоянно. Поэтому хороший пустой дом ценится больше, чем водоросль после отлива.
В тот понедельник я понял, что пора переезжать.
— Ты опять застрял? — спросила креветка Ника.
— Я не застрял. Я проверяю прочность входа.
— Задом?
— У нас все серьёзные проверки делаются задом.
Я втянул брюшко глубже и почувствовал, как край раковины неприятно упёрся сбоку. Дом стал тесным.
На станции это тоже заметили.
Утром пришла биолог Ася. С ней был мальчик в синей кепке — её племянник Толя. Они поставили рядом с нашим бассейном пластиковый лоток и высыпали туда пустые раковины.
— Это что? — спросил Толя.
— Выбор жилья, — сказала Ася. — Отшельники растут и меняют раковины. Посмотрим, какие размеры им сейчас нужны.
Я уже сидел у стекла.
— Слышала? — сказал я Нике. — Люди наконец открыли гостиницу.
Раковин было много: гладкие, полосатые, высокие, круглые. Я выбрал самую большую и полез примеряться.
Первое правило переезда: сначала убедись, что новый дом свободен.
Я обошёл раковину, потрогал клешнёй вход, перевернул её, заглянул внутрь. Никого.
Второе правило: не переезжай далеко от старого дома. В мягком брюшке бегать по бассейну неудобно и глупо.
Я поставил старую и новую раковины почти вплотную, быстро выскользнул из одной и нырнул в другую.
Через секунду вылез обратно.
— Не нравится? — спросила Ника.
— Вход прекрасный. Коридор ужасный.
Раковина была большой снаружи, но внутри спираль резко сужалась. Моё брюшко там не укладывалось.
Попробовал вторую. Слишком тяжёлая.
Третья качалась на камнях так, будто хотела каждую ночь переворачивать меня во сне.
Четвёртая подошла лучше. Я уже почти решил остаться, когда из-за камня появился рак-отшельник Пломбир.
— Ты эту берёшь?
— Думаю.
— Если не берёшь, отойди и думай дальше.
— Очень гостиничный сервис.
Пломбир был меньше меня и тоже вырос из старой раковины. За ним подтянулись ещё два соседа.
Все начали выбирать одновременно.
Ася что-то записывала.
— Видишь, — сказала она Толе, — важен не только внешний размер. Они ощупывают край, оценивают глубину, вес, форму.
Толя взял линейку и стал измерять отверстия раковин.
— А почему нельзя просто положить очень большие? На вырост.
— Большой дом тяжелее носить. Если вход слишком широкий, животному труднее закрыться внутри. А если форма неудобная, оно тратит больше сил при ходьбе.
Я постучал клешнёй по стеклу.
— Наконец-то разумная речь.
Толя меня, конечно, не услышал. Но посмотрел прямо на меня.
К полудню случилось главное.
Пломбир нашёл раковину, которая была ему велика, но нравилась. Он сидел рядом и не уходил.
— Чего ждёшь? — спросил я.
— Тебя.
— Очень приятно. Зачем?
— Твоя раковина мне подходит.
Я посмотрел на него. Потом на свою тесную раковину. Потом на ту, что лежала рядом со мной и подходила мне почти идеально.
— То есть ты хочешь, чтобы я переехал, а ты занял мою?
— Да.
— А если я передумаю?
— Тогда я буду ждать.
И он действительно стал ждать.
Такое у отшельников случается. Когда хороших раковин мало, несколько животных могут выстроиться по размеру. Большой переезжает в более просторный дом, его старый занимает тот, кто поменьше, следующий получает освободившуюся раковину второго — и так далее.
Люди называют это цепочкой обмена.
Мы называем это «только не перепутай очередь».
Через полчаса рядом с Пломбиром стоял ещё один рак, меньше его. Потом третий.
— У нас очередь, — сказала Ника.
— Я вижу.
— Ты во главе.
— Вот этого я и боялся.
Я снова проверил новую раковину. Вход подходил. Внутри было достаточно места. Вес — терпимый. На камнях она стояла устойчиво.
Но у самого края обнаружился скол.
Небольшой, снаружи почти незаметный.
Я провёл по нему клешнёй.
— Нет.
— Что нет? — спросил Пломбир.
— Острый край.
Я отошёл.
Очередь за мной недовольно зашевелилась.
— Ты сорвал обмен, — сказал третий рак.
— Я сохранил себе бок.
Ася тоже заметила скол. Она достала раковину щипцами и убрала из лотка.
Толя нахмурился.
— Тогда хороших больших почти не осталось.
— Значит, положим другие, — сказала Ася.
Она принесла коробку, которую утром не открывала. В ней лежали раковины другого вида — более округлые и с широким завитком.
Толя разложил их по размерам.
— А почему вы сразу их не положили?
— Хотела посмотреть, какие формы будут выбирать чаще. Но животным жильё нужно сейчас, а не после того, как я закончу красивую таблицу.
Мне понравилась одна тёмная раковина с белой полосой.
Я проверил её дважды.
Свободна.
Край ровный.
Внутри места достаточно.
Вес чуть больше старого, зато центр тяжести ниже: когда я прошёл по наклонному камню, раковина не потянула меня назад.
— Беру, — сказал я.
Переезд занял меньше секунды.
Пломбир тут же метнулся к моей старой раковине.
— Подходит!
Следующий занял его прежнюю.
Третий — следующую.
Через минуту четыре рака сидели в новых домах.
Ника плавала над нами и считала:
— Один, два, три, четыре. Гостиница заселена.
— Это не гостиница, — сказал Пломбир. — Здесь постояльцы сами приносят номера.
После обеда Ася и Толя измерили все оставшиеся раковины и сделали на контейнерах подписи: маленькие, средние, большие. Повреждённые отложили отдельно.
Толя спросил:
— А можно положить в море пластиковые домики правильного размера?
Ася покачала головой.
— Лучше не добавлять в море лишний пластик. Есть проекты с искусственными раковинами, но материал и форма должны быть безопасными, а самое полезное — не забирать живые и пустые раковины с берега без причины. Для кого-то это будущий дом.
Я одобрительно постучал по своей новой стенке.
Вечером течение в бассейне ослабло. Я забрался под камень и впервые за много недель смог втянуться в раковину так, что клешни спокойно закрыли вход.
— Ну как номер? — спросила Ника.
— Просторный. Вид на водоросль. Соседи шумные.
— Будешь жаловаться администрации?
— Нет. Администрация сегодня сработала хорошо.
На следующий день Толя принёс маленькую картонную табличку и поставил снаружи у стекла:
«РАКОВИНЫ НЕ СУВЕНИРЫ. КОМУ-ТО ОНИ НУЖНЫ ДЛЯ ЖИЗНИ».
Пломбир прочитать её не мог, но всё равно спросил:
— Что там?
— Отзыв о гостинице, — сказал я. — Пять звёзд. Особенно хвалят обмен номерами.