В последний день летнего лагеря учитель рисования разрешил детям разрисовать весь школьный двор мелом.
К вечеру на асфальте появились восемь солнц, три дракона, шахматная доска, море с розовым осьминогом и длинная взлётная полоса, которую нарисовал Костя.
Он добавил белые номера, стрелки, диспетчерскую башню, круги ожидания и даже крошечную надпись:
АЭРОПОРТ «СОСНА». ПОЛОСА 12.
— Почему двенадцать? — спросила его подруга Ася.
— Потому что один и два красиво рядом стоят.
— В настоящих аэропортах номера полос что-то обозначают.
— В нашем обозначают красоту.
Потом всех позвали в здание за рюкзаками. Когда Костя и Ася вышли обратно, двор уже опустел. Воспитатели закрывали окна, сторож дядя Лёня запирал боковую калитку.
Над городом собирались тучи.
— Через полчаса дождь, — сказал дядя Лёня. — Успеете домой сухими.
Костя поднял с земли коробку мелков.
И тут на полосе 12 загорелись три зелёные точки.
Не отражение. Не свет от окна.
Точки зажглись одна за другой прямо внутри меловой линии.
Ася присела.
— Ты туда что-то положил?
— Только мел.
Из шахматной доски зашуршало. Белый квадрат приподнялся, как крышка, и оттуда выехала машинка размером со спичечный коробок. На крыше мигал жёлтый огонёк.
Машинка остановилась возле Костиного кеда.
Из неё послышался тонкий голос:
— Диспетчерская «Сосна», почему не отвечаете?
Костя медленно поднял ногу.
— Ася.
— Вижу.
— Это машинка разговаривает.
— Слышу.
— Что делать?
— Ответить. Невежливо же.
Ася наклонилась.
— Диспетчерская слушает.
— Наконец-то! — сказал голос. — Борт Три-Семь-Бублик потерял курс. Топлива на двадцать две минуты. Полоса не соответствует карте.
Костя посмотрел на свою разметку.
— Какая карта?
Машинка выпустила сбоку крошечный лист бумаги.
На нём был нарисован школьный двор. Только вместо моря с осьминогом значился «залив Западный», дракон назывался «горой Красной», а шахматная доска — «стоянкой служебного транспорта».
— Мы нарисовали карту случайно, — прошептала Ася.
— Это не карта, — возразил Костя. — Это рисунки.
В небе над школьной крышей что-то пискнуло.
Из-за трубы вынырнул самолётик.
Он был не игрушечный. То есть размером он был именно как игрушечный — сантиметров тридцать от носа до хвоста, — но летел совершенно по-настоящему. Под крыльями вращались два маленьких винта. В окнах горел свет.
Самолётик сделал круг над двором.
— Борт Три-Семь-Бублик, — затрещал голос из машинки. — Полосу не вижу.
Костя замахал руками.
— Вот она!
Самолёт рук не заметил.
Ася посмотрела на карту.
— Он ищет полосу по направлению.
— Но я нарисовал её.
— Ты нарисовал номер двенадцать потому, что красиво.
Вдалеке громыхнуло.
На асфальт упала первая капля. Она попала в край розового осьминога и размазала одно щупальце.
Машинка сказала:
— До дождевого закрытия аэродрома восемнадцать минут.
— Почему закрытия? — спросил Костя.
— Потому что ваш аэропорт сделан из мела.
Это было убедительно.
Ася вытащила телефон. Компас работал.
— Настоящий номер полосы связан с направлением, — сказала она. — Папа рассказывал. Число примерно показывает курс без последней цифры.
— Ты уверена?
— Не до последней цифры.
— Очень подходящий момент.
Они положили телефон на асфальт вдоль меловой полосы.
Стрелка показывала примерно на северо-восток.
Ася прищурилась.
— Выходит, твоя полоса точно не двенадцать.
— А какая?
— Наверное, около ноль четыре.
Костя побежал за мелом.
— Тогда исправляем!
Машинка резко пискнула.
— Нельзя менять обозначение без обновления навигационных знаков.
— Каких ещё знаков?
Из-под рисунков по всему двору загорелись крошечные точки.
Оказывается, Костины стрелки тоже стали частью аэропорта.
А стрелок он нарисовал много. Некоторые указывали к футбольным воротам. Одна — прямо в море с осьминогом. Ещё две — к дракону.
— Я украшал, — сказал Костя виновато.
— Очень красиво, — согласилась Ася. — Для катастрофы.
Самолётик снова прошёл над ними, чуть ниже.
Из окна выглянула крошечная пассажирка в красной шляпе и погрозила кому-то кулачком.
Они взялись за работу.
Ася определяла, какие стрелки должны остаться. Костя стирал лишние подошвой и рисовал новые. Служебная машинка ездила следом и одобрительно пищала.
Дядя Лёня вышел из сторожки.
— Вы чего ещё здесь?
Дети замерли.
Но дядя Лёня посмотрел на самолётик над двором.
— Опять? — сказал он.
— Что значит «опять»? — хором спросили дети.
— В девяносто восьмом кто-то нарисовал здесь железную дорогу. Потом неделю по клумбе ходили крошечные поезда.
И он спокойно вернулся в сторожку.
— Почему взрослые всегда знают самое важное и говорят об этом после? — возмутился Костя.
— Потому что иначе история была бы слишком короткая, — сказала Ася.
Они дорисовали стрелки.
Машинка объявила:
— Наземная схема исправлена. Но посадка невозможна.
— Почему теперь?
— Полоса короткая на два метра семьдесят сантиметров.
Костя посмотрел на конец разметки. Там начиналось нарисованное море.
— Можно продлить.
— Через залив нельзя, — сказала машинка.
— Это мел!
— Для вас.
Ася осторожно ткнула носком в голубую линию.
Из неё плеснула настоящая капля воды.
— Не наступай, — сказал Костя.
— Уже поняла.
Полосу можно было продолжить только в другую сторону. Но там стояла гора Красная — дракон.
— Сотрём хвост, — решил Костя.
Из рисунка донёсся низкий недовольный звук.
Дракон открыл один глаз.
— Я бы сначала спросила, — сказала Ася.
Они подошли.
— Уважаемый дракон, — начала Ася. — Нам нужно два метра семьдесят сантиметров вашего хвоста.
— Зачем?
Над ними снова пролетел самолёт.
Дракон поднял голову.
— Этот?
— Этот.
— Он три раза летал над моим ухом.
— Поэтому и нужно посадить.
Дракон подумал и подтянул хвост ближе к туловищу.
На асфальте освободилось почти три метра.
— Спасибо!
— Пусть глушит мотор после посадки.
Костя быстро продлил полосу.
Теперь дождь усилился. Капли падали всё чаще, и по краям двора рисунки начинали бледнеть.
— Девять минут топлива, — сообщила машинка.
Ася посмотрела на зелёные огни.
— Всё готово?
— Нет курсового маяка.
— Где его взять?
— На диспетчерской башне.
Они повернулись к башне, нарисованной мелом возле школьной стены.
Башня была плоской.
— Как туда залезть? — спросил Костя.
Машинка открыла дверцу.
Внутри лежала крошечная лестница.
— Это шутка?
— Стандартное оборудование.
Ася взяла лестницу двумя пальцами и поставила к рисунку башни.
Лестница вдруг стала длиннее.
Через секунду она уже доставала до второго этажа настоящей школы, хотя нижний конец всё ещё стоял на меловом квадратике.
— Я первая, — сказала Ася.
— Почему?
— Потому что ты придумал номер двенадцать за красоту.
С этим аргументом было трудно спорить.
Они полезли.
На высоте лестница слегка качалась. Ветер тянул рубашку, а внизу меловой аэропорт казался совсем маленьким.
На вершине башни — там, где на стене был нарисован круг, — оказался настоящий фонарь размером с яблоко.
Ася повернула его на нужный курс.
Зелёный луч пересёк двор.
— Борт Три-Семь-Бублик, посадка разрешена, — сказала машинка внизу.
Самолёт развернулся.
Дождь хлынул сильнее.
Костя видел, как белые линии полосы становятся тоньше.
Самолётик снижался.
Он коснулся асфальта как раз в тот момент, когда дождь размыл старый номер 12.
Самолёт покатился по новой полосе 04, затормозил у шахматной стоянки и выключил винты.
Дверца открылась.
Пассажирка в красной шляпе спустилась по крошечной лестнице.
— Кто здесь диспетчер? — сердито спросила она.
Костя поднял руку.
Она посмотрела на него снизу вверх.
— Номер полосы выбирают не потому, что цифры красиво стоят рядом.
— Теперь знаю.
— Хорошо.
Пассажирка сняла шляпу, достала оттуда карамель размером с бусину и протянула ему.
— За посадку.
Асе досталась вторая.
Через минуту дождь окончательно смыл аэропорт.
Самолёт, машинка, дракон и залив исчезли вместе с мелом. На асфальте остались только цветные ручейки.
Дядя Лёня вышел из сторожки с двумя зонтами.
— Улетели?
— Сели, — сказала Ася.
— Ещё лучше.
На следующий день двор был чистым.
Костя пришёл специально с новым мелом. Он долго стоял на месте бывшей полосы, потом нарисовал небольшой самолёт.
Подумал.
И подписал рядом:
«Направление уточнить до открытия аэропорта».
Ася добавила ниже:
«Особенно если скоро дождь».