— Оно уже здесь.
Эту фразу мне сказала мама в 10:07, когда я стояла посреди школьного двора с рулоном жёлтой ленты в зубах и пыталась разметить место для столиков.
— Кто «оно»?
— Мороженое.
Я вынула ленту изо рта.
— Оно должно приехать в одиннадцать тридцать.
— Оно тоже так думало.
За воротами действительно стоял белый фургон с нарисованным рожком. Водитель дядя Артур показывал маме телефон. На экране была карта: улицу возле склада перекрывали для ремонта, поэтому машину выпустили раньше, пока оставался проезд.
В фургоне лежали двенадцать коробок мороженого для школьной ярмарки. А наш большой морозильный ларь ещё не работал.
Точнее, он стоял под навесом, блестел новым замком и совершенно бесполезно показывал на табло температуру воздуха.
Электрик должен был подключить отдельную линию к одиннадцати.
— Можно просто поставить коробки внутрь? — спросила я.
— Нет, — сказал дядя Артур. — Тёплый выключенный ящик — это шкаф, а не морозилка.
Это было неприятно точное замечание.
У фургона собственная холодильная установка работала от двигателя. Оставить машину у ворот на полтора часа тоже было нельзя: через двадцать минут сюда должны были приехать грузовики со сценой, а проезд требовалось держать свободным.
Я отвечала за «холодный стол» ярмарки. До этой минуты должность звучала солидно и означала в основном ценники. Теперь выяснилось, что холодный стол умеет предъявлять требования.
— Сколько у нас времени? — спросила я.
Дядя Артур пожал плечами:
— Мороженое сейчас при минус восемнадцати. Пока не выгружаем — всё хорошо. Но машину надо переставить.
— Куда?
Охранник показал на дальний хозяйственный въезд. Туда можно было проехать через соседний переулок, но через десять минут его должны были занять машины участников.
Я побежала к завхозу.
— Не бегом по кабелям! — крикнула мама.
Я перестала бегать ровно на длину одного кабеля, потом продолжила по асфальту.
Завхоз Александр Ильич выслушал меня и сказал:
— Есть маленькая морозильная камера в столовой.
— Влезет двенадцать коробок?
— Если выселить пельмени — семь.
— А пельмени куда?
— В другую морозилку. Но до неё надо добраться через кухню, а там сейчас принимают продукты.
Получалась перестановка с участием мороженого, пельменей и людей в белых халатах. Я представила, как к открытию ярмарки всё это будет стоять в коридоре, и решила сначала выяснить размеры.
Дядя Артур дал мне одну пустую коробку того же типа. Мы измерили её рулеткой. Потом я сходила в столовую, где повар Тамара Николаевна разрешила измерить свободные полки, но сразу предупредила:
— Ничего на глаз. И дверь морозилки не держим открытой ради размышлений.
Мы нарисовали план на обороте листа с расписанием концертов. В маленькую морозилку помещалось шесть коробок, если не закрывать вентиляционные решётки внутри. Ещё две могли войти в запасной морозильный шкаф кондитерского кружка.
Оставалось четыре.
— У меня есть термоконтейнеры, — сказал дядя Артур. — Мы в них возим небольшие заказы от машины до точки. Но они держат холод, а не создают его.
Контейнеров было два. В каждый входили две коробки и замороженные аккумуляторы холода — плоские синие пластины, которые заранее лежали в фургоне. Их кладут рядом с продуктами, и они медленно принимают тепло на себя.
— Тогда восемь в морозилки, четыре в контейнеры? — спросила я.
— Можно, — сказал водитель. — Но лучше вообще не выгружать, пока не убедимся, что места готовы.
Это звучало разумно. Мы закрыли двери фургона и пошли освобождать полки.
Пельмени переехали в соседнюю камеру без приключений. С ними было проще: они ничего не организовывали и никуда не спешили. Тамара Николаевна протёрла свободные полки, я наклеила номера от одного до восьми, чтобы при разгрузке никто не стоял с коробкой в руках и не спрашивал, куда её поставить.
В 10:24 прибыл электрик.
— Отлично! — сказала я. — Подключаем большой ларь.
Он посмотрел на удлинитель, который кто-то уже протянул под навес.
— Не подключаем.
— Почему?
— Потому что морозильный ларь мощный, а на этом удлинителе уже чайник и кофеварка. Для ларя предусмотрена отдельная линия. Я её сейчас проверю.
Ещё пять минут назад я бы расстроилась. Теперь мне даже понравилось, что кто-то вовремя сказал «нет».
Пока электрик работал у щита, охранник сообщил, что фургон нужно убрать с главного въезда немедленно: приехала сцена.
План пришлось запускать.
Дядя Артур переставил машину к столовой. Мы открыли двери только тогда, когда Тамара Николаевна подтвердила: обе морозилки готовы, свободные места отмечены.
Разгружали цепочкой, но коробки не передавали через весь двор. От машины до двери было шесть метров. Дядя Артур снимал коробку, мама сверяла маркировку, я несла её к нужной морозилке, а Тамара Николаевна ставила на подписанную полку.
— Первая.
— Есть.
— Вторая.
— Есть.
На пятой коробке я слишком торопливо повернула и чуть не задела дверной косяк.
— Стоп, — сказала мама.
Я остановилась.
— Мы спасаем мороженое или соревнуемся?
— Спасаем.
— Тогда без рекордов.
После этого я ходила быстро, но не неслась.
Восемь коробок оказались в морозилках. Четыре положили в термоконтейнеры вместе с аккумуляторами холода. Дядя Артур вставил между коробками маленький датчик температуры с проводом к экрану снаружи.
— Чтобы не открывать крышку ради любопытства, — объяснил он.
В 10:41 большой ларь наконец включили в проверенную розетку. На табло было плюс двадцать три.
— Можно перекладывать? — спросила я.
— Нет, — хором сказали электрик, водитель и Тамара Николаевна.
Мне оставалось только согласиться.
Ларь начал охлаждаться. Плюс восемнадцать. Плюс девять. Плюс два. Потом цифры ушли ниже нуля, но дядя Артур всё равно не торопился.
— Нам нужно не просто увидеть минус на воздухе. Корпус и полки тоже должны остыть.
В 11:12 он положил внутрь контрольный аккумулятор холода и закрыл крышку.
В это время у ворот уже настраивали микрофоны, в коридоре кто-то искал скотч, а два первоклассника трижды спросили меня, продаём ли мы мороженое сейчас.
— Нет.
— А через минуту?
— Нет.
— А если мы очень быстро купим?
— Особенно нет.
В 11:27 большой ларь был готов. Мы перенесли в него коробки из термоконтейнеров первыми. Датчик всё время показывал допустимую температуру. Потом освободили маленькие морозилки, вернули пельменям их законную территорию и разложили запас по секциям.
В 11:39 я приклеила на стол первое меню.
По расписанию ярмарка открывалась в двенадцать.
— Получается, мороженое приехало слишком рано, а мы закончили раньше срока, — сказала мама.
— Не говори это вслух.
— Почему?
Я показала на ворота.
Там остановился микроавтобус с огромной надписью «ВОЗДУШНЫЕ ШАРЫ». Водитель высунулся из окна:
— Добрый день! Куда разгружать? Мы немного раньше!
Мама посмотрела на меня.
Я сняла с пояса рулетку.
— Сначала узнаем, сколько у них коробок.