В ботаническом саду знали, что ворон Грач любит блестящее. Знали настолько хорошо, что сторож Михаил Андреевич однажды написал на старой алюминиевой ложке: «ГРАЧ, ВЕРНИ» — и положил её на подоконник сторожки.
Ложка исчезла через двадцать минут.
Наутро она лежала на том же подоконнике. Рядом — зелёная пуговица и кусок фольги.
С тех пор отношения у них были ясные.
Поэтому, когда с клумбы старых роз начали пропадать медные таблички, Михаил Андреевич первым делом посмотрел на верхушку липы.
— Даже не начинай, — сказал он.
Грач сидел на ветке и чистил клюв.
Таблички были маленькие, овальные, на коротких ножках. На каждой выбито название сорта и год посадки. Медь со временем потемнела, но края всё ещё поблёскивали.
В понедельник исчезла одна. Во вторник — ещё две. В среду утром садовница Наталья Борисовна насчитала уже пять пустых мест.
— Если это птицы, — сказала она, — они почему-то выбирают только нижний ряд.
Михаил Андреевич посмотрел на Грача.
Грач посмотрел на Михаила Андреевича.
Ни один из них не счёл этот разговор убедительным.
Ворон действительно таскал блестящие вещи, но у него были правила, известные только ему. Лёгкое — интересно. Шуршащее — отлично. То, что можно поднять одним рывком, — стоит попробовать. А медные таблички сидели в земле крепко. Грач однажды дёргал такую прошлой весной и чуть не свалился клювом в мульчу.
К тому же сейчас у него была другая забота: молодые вороны из соседнего квартала обнаружили мусорные баки у кафе и вели себя там так, будто изобрели еду.
Но обвинение задело Грача.
В четверг он прилетел к розарию раньше работников.
Ночь была сухая. На дорожках лежали длинные тени от фонарей. Грач прошёл вдоль клумбы, наклоняя голову то одним глазом, то другим.
Пустые отверстия от ножек были заметны хорошо. Земля вокруг двух из них оказалась примята. Не раскопана. Не расцарапана. Именно примята, будто сверху прошёл широкий тяжёлый предмет.
Грач клюнул край мульчи. Под ней нашёлся обрывок травы, хотя в розарии травы почти не было.
Это было странно.
Он перелетел на низкий фонарь и стал ждать.
В пять сорок открылась служебная калитка. В сад вошёл рабочий Артём с зелёной машиной на колёсах.
Грач видел её раньше. Машина сама ездила по газонам, тихо жужжала и срезала траву. Артём иногда называл её «роботом», хотя никакого сходства с человеком у неё не было.
Сегодня робот должен был косить большой газон за розарием.
Артём поставил его на землю, нажал кнопку и ушёл за шлангами.
Машина поползла вдоль края газона.
Грач проследил за ней.
Она доехала до проволоки, спрятанной под землёй, остановилась, повернула. Потом ещё раз. И ещё.
Ничего интересного.
Грач уже собирался улететь, когда робот выбрал новый угол и заехал одним колесом на край клумбы.
Там стояла шестая медная табличка.
Колесо нажало на неё. Табличка наклонилась. Машина толкнула её корпусом, ножка вышла из рыхлой земли, и медный овал лёг прямо под низкий пластиковый край.
Раздалось короткое:
Трррк.
Робот дёрнулся, но не остановился.
Табличка исчезла под ним.
Грач сорвался с фонаря.
Он пролетел низко над машиной, каркнул и сел перед ней. Робот невозмутимо повернул.
— Карр!
Машина выбрала другой маршрут.
Грач прыгнул следом.
Под корпусом что-то звякало.
Теперь всё стало понятнее, но оставался вопрос: где остальные пять?
Робот закончил полосу и направился к своей маленькой зарядной станции за сараем. Грач полетел над ним. У станции машина остановилась, развернулась задом и въехала между двумя направляющими.
Под днищем блеснул край меди.
Грач сунул клюв под корпус, но достать табличку не смог.
Он мог бы просто ждать Артёма. Но у воронов терпение устроено странно: иногда они способны часами сидеть у одного ореха, а иногда пять секунд кажутся им издевательством.
Грач выбрал второй вариант.
На стене сарая висела связка старых металлических шайб. Он вытащил одну, подхватил и понёс к сторожке.
Михаил Андреевич в это время наливал чай.
Шайба ударилась о подоконник.
Дзынь.
— Что ещё?
Грач каркнул и полетел обратно.
Михаил Андреевич не пошёл.
Грач вернулся, взял шайбу и снова бросил её на подоконник.
Дзынь.
— Если это твой новый музыкальный номер, то рано.
Ворон подхватил ложку с надписью «ГРАЧ, ВЕРНИ».
Михаил Андреевич сразу выпрямился.
— Э, нет. Это служебное имущество.
Грач полетел к сараю с ложкой.
— Ах ты шантажист пернатый.
На этот раз сторож пошёл следом.
У зарядной станции Грач положил ложку на землю и ткнул клювом под робот.
— Там что?
Михаил Андреевич присел. Посветил телефоном.
— Вот же оно.
Он позвал Артёма. Тот отключил питание и перевернул машину на специальную подставку.
Под защитным кожухом застряли две медные таблички, комок травы и тонкая веточка.
— Две, — сказал Михаил Андреевич. — А пропало шесть.
Артём нахмурился.
— Травосборника у неё нет. Всё, что не застряло, должно было выпасть по дороге.
Они пошли вдоль маршрута робота.
Грач — впереди.
Первую табличку нашли под кустом спиреи. На ней была свежая царапина. Вторую — у бордюра газона. Третья лежала почти у самой зарядной станции, прикрытая срезанной травой.
Шестой, той самой, которую Грач видел утром, нигде не было.
— Может, всё-таки он? — спросил Артём и кивнул на ворона.
Грач возмущённо распушил горло.
Михаил Андреевич усмехнулся.
— Если бы он унёс, зачем привёл нас к машине?
Наталья Борисовна пришла к семи. Она осмотрела найденные таблички и сразу поняла вторую часть загадки.
— Посмотрите, где стоят пропавшие. Все у самого края. После полива земля мягкая, робот заезжает колесом, ножка выходит. Значит, надо не ворона воспитывать, а границу кошения поправить.
Артём открыл приложение и немного отодвинул виртуальную рабочую зону от розария. Потом они решили закрепить край клумбы низкой деревянной рейкой, чтобы колесо физически не заходило на землю.
Оставалась шестая табличка.
Грач нашёл её после завтрака.
Он заметил, как сорока на соседней ели перекладывает что-то из клюва на ветку. Медь блеснула один раз.
Грач подлетел ближе.
Сорока прижала табличку лапой.
— Кррек.
— Карр.
Можно было бы устроить драку. Но табличка была тяжёлая, сорока держала её неудобно и сама уже не выглядела уверенной в покупке.
Грач спустился к дорожке, подобрал яркую крышку от бутылки и положил на камень.
Сорока посмотрела вниз.
Крышка была синяя. Лёгкая. Блестящая сильнее старой меди.
Через минуту медная табличка лежала под елью, а сорока улетала с крышкой.
Грач принёс находку к сторожке и положил рядом с ложкой.
Михаил Андреевич долго смотрел на него.
— Ладно, — сказал он. — По этому делу снимаю подозрения полностью.
Он взял мел и на маленькой доске у окна написал:
«ГРАЧ — НЕ ВИНОВАТ».
Ворон прочитать не мог, но понял, что табличка относится к нему. Для проверки он попытался унести мел.
— Даже не начинай, — сказал Михаил Андреевич.
Грач оставил мел.
Не потому, что стал исправнее.
Просто мел совсем не блестел.