В кабинете 314 всегда было прохладнее, чем в соседнем. Не настолько, чтобы сидеть в куртках, но достаточно, чтобы кто-нибудь на второй перемене обязательно спрашивал:
— А окно точно закрыто?
Окно проверяли. Батарею трогали. Дежурный учитель однажды даже положил на подоконник бумажную полоску, чтобы увидеть сквозняк. Полоска не шевельнулась.
В четверг после уроков в школу пришла инженер по эксплуатации Марина Викторовна с серым чемоданчиком. Даша осталась ждать маму и увидела, как из чемоданчика появилась штука, похожая на толстый фотоаппарат.
— Это тепловизор? — спросила она.
— Он самый. Хочешь посмотреть, только не нажимай ничего без спроса.
На экране кабинет стал разноцветным. Батарея светилась почти белым, парты были жёлто-зелёными, а наружная стена — синеватой.
— Значит, вся стена холодная? — спросила Даша.
— Снаружи минус пять. Было бы странно, если бы она была как батарея.
Марина Викторовна медленно повела прибором. Даша смотрела на экран и сначала видела только пятна. Потом заметила узкую синюю полосу от потолка до пола, словно кто-то провёл по стене холодным мелом.
— А вот это уже странно.
Инженер остановилась.
Полоса шла не у окна, а примерно в метре от него. На обычной стене ничего особенного не было: краска, стенд с таблицей умножения, две кнопки от старых креплений.
— Здесь труба? — предположила Даша.
— Если бы труба с холодной водой шла прямо в наружной стене, я бы удивилась сильнее, чем сейчас.
Марина Викторовна достала план этажа. Даша ожидала увидеть подробный рисунок со всеми проводами и трубами, но план оказался довольно простым: стены, окна, двери, размеры.
— Смотри. На этом месте стыкуются две большие стеновые панели.
— И что?
— Пока ничего. Стык сам по себе не преступление.
Даша усмехнулась.
Марина Викторовна измерила температуру стены обычным электронным термометром с выносным датчиком. В середине стены было восемнадцать градусов, на синей полосе — четырнадцать с небольшим.
— Четыре градуса — это много?
— Для кожи руки почти ерунда. Для стены — повод разобраться.
Они вышли в коридор. С другой стороны кабинета была внутренняя стена, тёплая и скучная. Даша уже решила, что расследование закончено, когда Марина Викторовна сказала:
— Теперь вниз.
На втором этаже холодная полоса оказалась почти на том же месте. На первом — тоже.
— Значит, это вертикальная штука, — сказала Даша.
— Хорошее наблюдение.
— Труба всё-таки?
— Всё ещё не ставлю на трубу.
В подвал их не пустил школьный электрик Сергей Петрович, пока Марина Викторовна не взяла ключ и не расписалась в журнале.
— И тебя туда не поведём, — сказал он Даше. — Там не экскурсия.
Даша не спорила. Она осталась у лестницы.
Через пять минут взрослые вернулись. Сергей Петрович нёс кусок старой синей изоляции.
— Нашли? — спросила Даша.
— Нашли только ещё один вопрос, — ответила Марина Викторовна. — Внизу стык уходит к металлической колонне. Металл хорошо проводит тепло. Если он где-то выходит слишком близко к наружному холоду, получается холодный мост.
— Мост куда?
— Не для людей. Для тепла. Оно уходит по металлу туда, где холоднее.
Даша посмотрела на синюю полосу на тепловизоре и впервые поняла название буквально: будто у комнаты действительно была узкая дорога наружу.
Но Сергей Петрович покачал головой:
— Колонна там по проекту. Пятьдесят лет стоит. Почему кабинет начал мёрзнуть только этой зимой?
Это был хороший вопрос.
Марина Викторовна снова открыла чемодан. На этот раз она достала маленький прибор с тонким проводом.
— Датчик влажности?
— Температуры. Оставим два на ночь: один у полосы, второй рядом. А утром посмотрим график.
— График сам нарисуется?
— Регистратор будет записывать температуру каждые пять минут.
Даша помогла выбрать места, где датчики никто не заденет. Один закрепили возле стенда, другой — на полтора метра правее.
Утром она пришла раньше обычного.
Марина Викторовна уже сидела за учительским столом с ноутбуком. На графике тянулись две линии. После полуночи одна плавно опустилась, а другая вдруг нырнула вниз почти на три градуса.
— В два семнадцать, — прочитала Даша.
— Именно.
— Что случается в два семнадцать?
— Вот это я и хочу узнать.
Они пошли к Сергею Петровичу. Тот сначала пожал плечами, потом вспомнил:
— В два ночи автоматика снижает температуру воды в отоплении. К шести снова поднимает.
— Тогда почему провал только на одном датчике? — спросила Даша.
Сергей Петрович посмотрел на неё серьёзно, будто она была не ученицей, а ещё одним человеком в бригаде.
— Потому что в этом месте стена быстрее отдаёт тепло.
— Значит, мост настоящий?
— Похож на настоящий. Но надо найти, где ему открыли дорогу.
После уроков приехал техник с лестницей. Снаружи школу осматривали с земли и из окна соседнего помещения. На фасаде вдоль того самого стыка тянулась тонкая трещина в герметике. Герметик был похож на плотную резиновую полоску между бетонными панелями. В одном месте он отслоился и образовал щель.
— Вода попала, замёрзла, расширила щель, — сказал техник. — А дальше каждый мороз помогает.
— Вот почему раньше было нормально, — сказала Даша.
— Похоже на то, — ответила Марина Викторовна. — Но сначала высушим, потом восстановим шов и ещё раз измерим. Иначе это пока только хорошая версия.
Ремонт занял два дня. Снаружи работали взрослые со страховкой, а Даша видела только кусок люльки за окном и слышала короткий гул подъёмника.
В понедельник тепловизор вернулся в кабинет 314.
Батарея снова сияла белым. Стена была синеватой. Окно — чуть темнее стены. А холодная вертикальная полоса почти исчезла.
— Почти? — спросила Даша.
— Металлическая колонна никуда не делась. Небольшая разница останется. Важно, что теперь она в пределах нормы.
На графике ночная линия тоже перестала резко проваливаться.
Сергей Петрович принёс бумажную полоску, ту самую, которой раньше искали сквозняк, и торжественно положил её на подоконник.
— Что, повторим великий эксперимент?
— Он тогда ничего не показал, — заметила Даша.
— Зато был очень дешёвый.
На следующей перемене одноклассники снова спросили, закрыто ли окно.
Даша подошла к стене, приложила ладонь к месту бывшей полосы и сказала:
— Окно закрыто. А стену починили.
— Как стену можно починить, если она не сломана?
Даша уже открыла рот, чтобы рассказать про тепловизор, ночной график, холодный мост и шов на фасаде. Потом посмотрела на часы.
До звонка оставалось две минуты.
— Долго объяснять. После уроков покажу, где был мост.
— Настоящий?
— Для тепла.
И впервые за всю зиму в кабинете 314 никто не пересел от стены к проходу.