Когда рой пчёл сел в синее ведро, Коля сказал:
— Всё. Ведро теперь их.
Я посмотрела на ведро. Оно стояло под яблоней, было старое, с белой царапиной на боку и до сегодняшнего дня принадлежало дедушке Пете.
Над краем шевелилась густая живая шапка. Пчёлы висели друг на друге, собираясь в комок.
— Может, они ненадолго, — сказала я.
— Если бы я так заселился в чужую квартиру, меня бы тоже просили уточнить сроки.
Мы стояли в пяти метрах от ведра и не подходили ближе. Дедушка Петя, который держал ульи за домом уже двадцать лет, как раз ушёл к соседу чинить калитку. Телефон он оставил на кухонном столе, потому что считал карманы ненадёжным местом для техники.
— Главное — не трогать, — сказала я.
— Это я и сам понял. Особенно после того, как ведро начало жужжать.
Рой прилетел внезапно. Сначала над яблоней закружилась тёмная тучка, потом всё опустилось ниже, и через несколько минут большая часть пчёл собралась в ведре. Некоторые сидели на ручке, некоторые ползали по краю.
Я знала, что рой — это не нападение. Когда старая семья становится слишком большой, часть пчёл вместе с маткой может улететь искать новое место. Но знать одно, а смотреть на несколько тысяч пчёл в дедушкином ведре — совсем другое.
— Нам нужен дед, — сказал Коля.
— Нам нужен телефон деда.
Мы обошли ведро по большой дуге и побежали в дом. На кухне телефон лежал рядом с сахарницей.
Дедушке Пете дозвониться было невозможно по той простой причине, что его телефон был у нас в руках.
— Очень предусмотрительно, — сказал Коля.
Я позвонила маме. Мама была в магазине в соседнем посёлке.
— Не подходите к рою, — сказала она. — Дед скоро вернётся. Если пчёлы сидят спокойно, просто ждите.
— А если они улетят?
— Значит, улетят. Ведро переживёт.
Коля посмотрел в окно.
— Мне кажется, дед будет переживать не за ведро.
Мы вышли обратно и сели на скамейку. Рой висел на месте.
Через десять минут Коля сообщил:
— Я разработал план.
— Нет.
— Ты даже не слышала.
— Если план начинается со слов «я тихонько подойду», то нет.
— Он начинается со слов «мы поставим табурет».
— Тем более нет.
Оказалось, Коля хотел поставить табурет с надписью «НЕ ТРОГАТЬ» на дорожке, чтобы дед случайно не подошёл к ведру с другой стороны.
Это было разумно. Мы взяли табурет, большой лист картона и фломастер. Написали: «ПЧЁЛЫ. ОБХОДИТЬ СЛЕВА».
— Почему слева? — спросил Коля.
— Потому что справа смородина.
— Справедливо.
Потом выяснилось, что предупреждение пригодилось не деду, а почтальону. Он вошёл в калитку, увидел табурет и остановился.
— Опять у Петра жильцы без регистрации?
— В ведре, — сказала я.
Почтальон заглянул издалека.
— Рой. Хороший.
— А хорошие рои отличаются от плохих?
— Хорошие сидят не у меня на велосипеде.
Он оставил газету на заборе и ушёл через соседнюю калитку.
К обеду пчёлы всё ещё были в ведре. Солнце стало жарче. Мы заметили, что несколько пчёл начали собираться вокруг маленькой щели под ручкой.
— Они внутрь лезут? — спросил Коля.
— Наверное, им там темнее.
Синее ведро было перевёрнуто на бок после вчерашней мойки. Рой сидел внутри и у края. Это было удобно для пчёл и очень неудобно для человека, которому предстояло их оттуда переселять.
Наконец вернулся дедушка Петя. Он увидел наш табурет, прочитал надпись и сразу перестал торопиться.
— Где?
Я показала.
Он долго смотрел на ведро.
— Красиво сели.
— Это считается красиво?
— Для меня — да.
— Для ведра тоже? — спросил Коля.
Дед не ответил. Он пошёл за защитной сеткой, светлой курткой и пустым ульем. Улей оказался маленьким ящиком с несколькими рамками внутри. На рамках пчёлы потом строят восковые соты.
— Вы будете помогать только издалека, — сказал дед. — Я скажу что принести. К пчёлам не подходите.
— А ведро?
— Ведро попробуем вернуть в семью.
— В нашу или в пчелиную?
— Посмотрим по поведению.
Сначала дед поставил пустой улей рядом с яблоней. Потом попросил нас принести белую простыню.
— Зачем?
— Положу перед летком.
Летком назывался узкий вход в улей. Простыня нужна была, чтобы пчёл хорошо было видно и они не терялись в траве.
Дед подошёл к ведру спокойно, без резких движений. Пчёлы гудели, но не бросались на него.
— Матка, скорее всего, внутри комка, — сказал он. — Если она попадёт в улей, остальные пойдут за ней.
— А если не попадёт?
— Тогда я это быстро пойму.
Он поднял ведро и одним коротким движением стряхнул основную массу пчёл на простыню перед ульем.
Коля вцепился мне в локоть.
— Я передумал. Ведро пусть будет их.
Пчёлы рассыпались по белой ткани. Потом произошло странное: вместо того чтобы разлететься, они начали двигаться к узкому входу в улей.
Сначала десятки. Потом сотни.
— Пошли, — тихо сказал дед.
На переднем краю несколько пчёл подняли брюшки и быстро замахали крыльями.
— Они что делают?
— Вентиляторы включили, — сказал дед. — Распространяют запах. Показывают остальным, куда идти.
Коля посмотрел на меня.
— У них реклама лучше нашей таблички.
Большая часть роя постепенно исчезла в улье. Но примерно с кулак пчёл снова собрались на ручке синего ведра.
— А эти не согласны?
Дед нахмурился.
Он подождал. Пчёлы у улья продолжали заходить внутрь. Те, что остались на ведре, почти не двигались.
— Может, матка там? — спросила я.
— Может.
Он снова осторожно стряхнул пчёл с ручки на простыню.
Они пошли к улью.
Через минуту на ручке опять сидело несколько десятков.
Дед осмотрел ведро внимательнее и засмеялся.
— Что?
Он показал нам издалека внутреннюю сторону ручки. Там засохла капля варенья. Вчера бабушка промывала банки и, видимо, пользовалась этим ведром.
— То есть они не бунтуют? — спросил Коля.
— Они обедают.
— Это многое объясняет.
Дед унёс ведро, промыл его водой и поставил в сарай. После этого никто за ним не полетел.
К вечеру почти весь рой был в новом улье. Дед прикрыл вход специальной решёткой и оставил пчёл в покое.
— Теперь они наши? — спросил Коля.
— Если им здесь понравится. Завтра посмотрим.
Утром первым к улью побежал именно Коля. Конечно, не близко. Мы остановились у забора.
Пчёлы летали туда и обратно, возвращались с пыльцой на задних ножках. Дед сказал, что это хороший знак: семья приняла жильё и начала работать.
Синее ведро тоже вернулось к работе. Дедушка Петя налил в него воды и понёс к теплице.
Коля проводил его взглядом.
— Я считаю, после такого ведру положен выходной.
— Оно всю ночь стояло в сарае.
— Это не выходной. Это реабилитация.
Через неделю мы сделали новую табличку для пасеки. Дед разрешил повесить её на калитку.
На ней было написано: «ПЧЁЛЫ. НЕ ТРОГАТЬ. СИНЕЕ ВЕДРО СВОБОДНО».
Дедушка Петя прочитал, подумал и дописал снизу маленькими буквами: «ПОКА».