— Чемодан номер сорок семь уехал не туда, — сказал дежурный по станции.
Я как раз стоял рядом и держал рулон синих багажных бирок. На верхнюю станцию канатной дороги должен был отправиться отряд юных геологов, а вниз — группа туристов с рюкзаками. Кабинки шли одна за другой, каждая останавливалась у платформы всего на полминуты.
— Как это «не туда»? — спросил я.
— Он должен был наверх, а бирка показывает вниз.
— Тогда верните его.
Дежурный посмотрел на табло.
— Кабинка уже прошла опору номер три. Вернуть нельзя, пока она не дойдёт до нижней станции.
В обычный день это было бы неприятно, но не страшно. Однако в чемодане лежали образцы для школьной выставки: тяжёлые коробки с камнями, подписанные по местам находок. Без них геологи могли провести экскурсию, но половина рассказа превратилась бы в слова без предметов.
Начальник станции Анна Сергеевна подошла к стойке.
— Какой номер кабинки?
— Двадцать два.
— Нижнюю станцию предупредили?
— Да. Они снимут чемодан и отправят обратно первым свободным рейсом.
— Значит, через сорок минут он вернётся, — сказал я.
— Если это единственная ошибка, — ответила Анна Сергеевна.
На ленте стояли ещё восемь чемоданов. У каждого была синяя бирка: наверх — треугольник, вниз — круг. Я сам помогал их прикреплять, потому что проходил практику на станции вместе с отцом. Всё казалось простым. Но теперь я посмотрел внимательнее и увидел, что два треугольника отпечатаны чуть бледнее остальных.
— Эти бирки из другого рулона?
— Нет, — сказал дежурный. — Из того же.
Я потянул край рулона. Следующая бирка была с кругом. Потом снова круг. Потом треугольник.
— Они идут не по порядку.
— И не должны, — сказала Анна Сергеевна. — Бирки печатают по мере надобности. Оператор нажимает кнопку направления, принтер выдаёт знак и номер.
— Кто печатал сорок седьмую?
— Я, — сказал дежурный. — Нажал «верх».
— А вышел круг?
— Я не посмотрел. Номер совпал, и всё.
Анна Сергеевна не стала его ругать. Она сняла крышку с маленького принтера. Внутри шла узкая лента, а над ней двигалась печатающая головка.
— Проверяем, — сказала она.
Дежурный нажал кнопку «верх». Принтер зажужжал и выдал бирку с треугольником. Нажал «низ» — вышел круг.
— Работает, — сказал он.
— Один правильный ответ ещё ничего не доказывает, — сказал я.
— Отлично, Денис. Печатай серию.
Мы сделали двадцать бирок: десять наверх, десять вниз. Девятнадцать были верными. На двадцатой вместо треугольника появился круг.
— Значит, принтер иногда путает команды, — сказал дежурный.
— Принтер не думает, — ответила Анна Сергеевна. — Он либо получает неправильный сигнал, либо неправильно печатает правильный.
Она попросила меня смотреть на экран управления. При нажатии кнопки там на секунду появлялось слово «ВЕРХ» или «НИЗ». Мы повторили опыт. Когда ошибочная бирка вышла снова, на экране ясно горело «ВЕРХ».
— Команда верная, рисунок неверный, — сказал я.
Мы сняли кассету с красящей лентой. Круг и треугольник печатались не готовыми штампами. Головка состояла из ряда маленьких нагревателей. Они касались ленты в нужных местах и переносили краску на бумагу. Чтобы получился треугольник, включался один рисунок точек, для круга — другой.
— Если головка сломана, почему ошибается только иногда? — спросил дежурный.
Анна Сергеевна показала на плоский серый кабель внутри принтера.
— Он сгибается при каждом движении. Возможно, один контакт отходит только в крайнем положении.
Мы снова печатали бирки и смотрели, где находится головка. Ошибка появлялась, когда рулон подходил к правому краю и головка уходила дальше всего.
— Контакт, — уверенно сказал дежурный.
— Или натяжение ленты, — сказал я.
— Почему лента?
— Бледные треугольники. Если бы команда превращалась в круг, рисунок был бы чётким. А они местами будто недопечатаны.
Анна Сергеевна кивнула.
Мы поставили на стол две ошибочные бирки. На первой треугольник действительно выглядел как круг, потому что его верхний угол не пропечатался. На второй исчезла часть боковой линии. Принтер не выбирал неверный знак. Он пропускал несколько точек, и треугольник становился похож на круг.
— Значит, оператор видел круг и отправлял багаж вниз, — сказал дежурный.
— Оператор видел то, что напечатала машина, — ответила Анна Сергеевна. — Но направление надо проверять не только по картинке.
У бирок был ещё номер маршрута мелкими цифрами. Для верхней станции — 810, для нижней — 320. На чемодане номер сорок семь сохранился в журнале: 810. Цифры были верными, а знак — искажённым.
— Чемодан можно было отправить правильно, если бы мы читали весь ярлык, — сказал я.
— Именно.
К этому времени нижняя станция сообщила, что чемодан найден. Его поставили в кабинку номер тридцать один и закрепили ремнём.
Но оставались остальные вещи. Мы сверили каждую бирку с журналом. Один рюкзак со знаком «вниз» имел маршрут 810. Его уже собирались погрузить в кабинку, но успели остановить.
— Второй, — сказал дежурный и побледнел.
— Второй пойманный, — поправила Анна Сергеевна.
Принтер отключили. Из шкафа достали запасной, старый и медленный. Он печатал только текст, без кругов и треугольников. На каждой бирке крупно появлялось: «ВЕРХНЯЯ СТАНЦИЯ» или «НИЖНЯЯ СТАНЦИЯ».
— Дольше, зато не перепутаешь, — сказал я.
— Перепутать можно всё, — ответила Анна Сергеевна. — Поэтому номер маршрута остаётся.
Геологи уже поднялись на платформу. Их руководительница спросила:
— Камни успеют?
По тросу показалась кабинка номер тридцать один. В её окне лежал знакомый серый чемодан.
— Успеют, — сказал дежурный.
Чемодан сняли, сверили номер, направление и запись в журнале. Только после этого его погрузили в кабинку наверх.
Позже мастер разобрал принтер. Плоский кабель оказался цел, а вот направляющая красящей ленты была чуть погнута. У правого края лента отходила от бумаги, и часть точек исчезала.
На следующий день рядом с принтером повесили новое правило: «Проверить знак, название станции и номер маршрута». Под ним Анна Сергеевна приклеила обе ошибочные бирки.
Я посмотрел на ту, где треугольник стал почти кругом.
— Красиво получилось.
— Для рисунка — возможно, — сказала она. — Для багажа — слишком далеко от искусства.
В этот момент принтер выдал новую бирку. На ней крупно было написано: «ВЕРХНЯЯ СТАНЦИЯ, 810».
Дежурный прочитал вслух, сверил журнал и только потом прикрепил её к чемодану.
— Теперь можно?
— Теперь можно, — сказала Анна Сергеевна.