Когда Елисей впервые увидел вывеску «Рынок лишних дней», он решил, что это реклама календарей.
Рынок стоял между булочной и мастерской по ремонту зонтов, хотя вчера между ними был узкий проход к мусорным бакам. Над входом качались часы без стрелок, а под ними висела табличка:
«Сегодня принимаются вторники, понедельники и один четверг после обеда».
— Нормальный человек сюда не пойдёт, — сказал Елисей.
И, конечно, вошёл.
Внутри было похоже на крытый базар. За прилавками лежали банки, коробки, связки, свёртки и кое-что совсем непонятное. На одном лотке продавец предлагал «двадцать минут перед звонком». На другом седая женщина раскладывала по корзинам тихие воскресные утра. Они выглядели как маленькие серые клубки и пахли тостами.
Елисей остановился возле прилавка, где на крючках висели понедельники.
Они были разные. Один мокрый, один морозный, один солнечный, два совершенно обычных. На каждом — картонная бирка.
— Почём понедельник? — спросил Елисей.
— Смотря какой, — ответил продавец. — Школьный дороже. Каникульный дешевле. Понедельник после дня рождения вообще никто не берёт: тяжёлый.
— А зачем их покупать?
Продавец посмотрел на него с удивлением.
— Чтобы прожить, конечно. Что ещё делают с понедельниками?
Елисей хотел уйти, но увидел бирку: «Понедельник, 14 сентября. Почти новый. Один контрольный вопрос».
Это был завтрашний день.
— А почему мой понедельник здесь?
— Ваш? — переспросил продавец.
— Завтра четырнадцатое. И у нас контрольная по истории.
Продавец снял понедельник с крючка, встряхнул и прислушался.
Изнутри донёсся звонок, скрип стула и голос учительницы: «Уберите учебники».
— Действительно школьный, — сказал он. — Но откуда мне знать, ваш ли?
Елисей сразу понял главное.
— Если я его куплю, завтра не наступит?
— Наступит.
— А контрольной не будет?
— Будет.
— Тогда зачем?
— Молодой человек, я продаю дни, а не чудеса.
— Вывеска у вас подозрительная.
— Жалобную книгу дать?
Елисей хотел сказать, что книга тоже наверняка продаётся отдельно, но за соседним прилавком раздался спор.
— Я сдала вам пятницу целиком! — возмущалась женщина в зелёном пальто.
— Целиком, но после шести вечера, — отвечал торговец. — До шести она у вас уже использована.
— Я весь день работала!
— Вот именно.
Елисей снова посмотрел на свой понедельник.
В воскресенье вечером он всегда начинал думать о понедельнике заранее. Не о контрольной даже, а обо всём сразу: вставать рано, искать второй носок, тащить рюкзак, отвечать у доски, идти на секцию. К девяти вечера воскресенье уже становилось понедельником, только без школы.
— А можно продать вам кусок дня? — спросил он.
— Можно. Что именно?
— Сегодня с восьми до десяти вечера.
Продавец достал маленькие весы.
— Что за время?
— Я в это время переживаю из-за завтра.
— А делаете что?
— Ничего.
— Тогда товар неплохой. Почти неиспользованный.
Елисей насторожился.
— И что будет, если я его продам?
— Не знаю. Рынок принимает время как есть. Прожить его всё равно придётся.
— Опять никакого смысла.
— Смысл вы всё время хотите получить бесплатно.
Тут к прилавку подошёл мальчик лет десяти с огромной сумкой.
— У вас субботы берут?
— Какие?
— Утренние. С плаванием.
— Берём.
— Отлично. Я шесть принёс.
Елисей уставился на него.
— Ты что, шесть суббот не ходил на плавание?
— Ходил. Просто они мне не понравились.
— А как ты их тогда продаёшь?
— Не знаю. Здесь всё странно.
Продавец проверил первую субботу. Из сумки пахнуло хлоркой, послышался плеск и чей-то крик: «Работаем ногами!»
— Хорошая суббота, — сказал продавец. — Использованная, но крепкая.
— И кто её купит?
— Может, тот, кто никогда не умел плавать и хочет вспомнить, как учился.
Мальчик получил три жетона и ушёл.
— Что на жетоны дают? — спросил Елисей.
— Чужое время.
Вот тут Елисей окончательно запутался.
— То есть я могу купить, например, летний день?
— Если хватит жетонов.
— И окажусь летом?
— Нет.
— Тогда что получу?
Продавец вздохнул.
— Иногда я думаю, что надо было торговать картошкой. Берёте зимний вечер, а вспоминается вам летний день. Запах, звук, подробности. Не больше.
Елисей задумался. Потом всё-таки выложил на прилавок два часа своего воскресного беспокойства.
Продавец завернул их в бумагу, поставил печать и дал один маленький медный жетон.
— На что хватит?
— Вон тот ящик. «Короткие промежутки».
В ящике лежали карточки: «семь минут на причале», «одиннадцать минут в пустом классе после уроков», «пять минут под кухонным столом», «девять минут в электричке у окна».
Елисей выбрал «семь минут на причале».
— Почему?
— Я моря никогда не видел.
Продавец пробил жетон дыроколом и отдал карточку.
— Только не пытайтесь использовать её сейчас. Дома сядете спокойно.
— А мои два часа?
— Уже в продаже.
На крючке появилась бирка: «Воскресенье, 20:00–22:00. Беспокойство о понедельнике. Состояние хорошее».
— Кто такое купит?
— Кто-нибудь, кому надо вспомнить, как это бывает.
Дома Елисей положил карточку на стол и сел перед ней.
Сначала ничего не произошло.
Потом он услышал верёвку, которая постукивала о мачту.
Такого звука он раньше не знал, но сразу понял, что это верёвка. Под ладонями будто была нагретая солнцем доска. В воздухе пахло водой, водорослями и чем-то железным. Где-то далеко моторная лодка провела по воде длинную белую полосу.
Семь минут закончились быстро.
Елисей открыл глаза.
Было восемь семнадцать.
Он вдруг вспомнил, что завтра контрольная.
— Вот и всё, — сказал он.
Но раньше эта мысль заняла бы весь вечер. Теперь она просто была одной из мыслей.
Он достал учебник, повторил три даты, на которых всё время ошибался, собрал рюкзак и нашёл второй носок заранее.
В понедельник контрольная действительно состоялась.
Первый вопрос оказался лёгким. Второй — неприятным. В третьем Елисей перепутал год и потом исправил. Ничего необычного.
После уроков он специально пошёл мимо булочной.
Между ней и мастерской зонтов снова был узкий проход. Никакого рынка.
Елисей заглянул туда. Только баки, кирпичная стена и дворник с метлой.
— Вы тут рынок не видели? — спросил он.
— Какой рынок?
— Лишних дней.
Дворник подумал.
— Лишних не видел. Обычных вечно не хватает.
Через неделю, в воскресенье, Елисей опять начал думать о понедельнике заранее. Он посмотрел на часы. Было семь сорок.
— Ладно, — сказал он. — До восьми имеешь право.
В восемь он открыл учебник, собрал вещи и пошёл пить чай.
А ещё через месяц под дверью квартиры нашлась картонная бирка.
«Ваш товар продан».
На обороте было написано:
«Покупатель: мужчина, 67 лет. Причина покупки: хотел вспомнить воскресный вечер перед школой».
Елисей долго вертел карточку в руках.
Потом положил её в ящик стола рядом с билетами, старыми значками и дырявым медным жетоном.
На всякий случай. Вдруг рынок ещё откроется.
У него теперь был вопрос к продавцу.
Очень простой:
можно ли купить пять минут, когда тебе семьдесят, а понедельник всё ещё кажется большим?