У бабушкиного дома был чердак, на который взрослые поднимались редко, а детям разрешали только вместе с кем-нибудь.
Там стояли чемоданы, три сломанных стула, банка пуговиц, лыжи без палок и старый вентилятор, который не работал даже в розетке.
— Потому что он пенсионер, — говорил дедушка.
Лиза считала чердак скучным до того дня, когда услышала, как кто-то там чихнул.
Она стояла на лестнице и несла бабушке коробку с ёлочными игрушками.
Сверху донеслось:
— Апчхи!
Лиза замерла.
— Дедушка?
— Я внизу! — отозвался дедушка из кухни.
С чердака снова послышалось:
— Ап-чхи!
Лиза поставила коробку на ступеньку и позвала бабушку.
— Там кто-то есть.
— Мышь?
— Мыши так не чихают.
— Ты специалист?
— Да.
Бабушка взяла фонарик и поднялась первой.
На чердаке было тихо. В маленьком круглом окне дрожал серый зимний свет. Пыль лежала ровно, кроме одного места возле старого шкафа.
Там шевелилась занавеска.
Хотя окна были закрыты.
— Сквозняк, — сказала бабушка.
— Откуда?
— Сейчас посмотрим.
Они отодвинули шкаф и нашли в стене маленькую дверцу. Лиза никогда её раньше не замечала. Дверца была всего по колено взрослому человеку и закрывалась деревянной щеколдой.
На ней карандашом было написано:
«НЕ ОТКРЫВАТЬ ДО МАРТА».
Лиза посмотрела на бабушку.
Бабушка посмотрела на надпись.
— Это не мой почерк.
— Дедушкин?
— Дедушка пишет так, будто курица каталась на коньках.
Снизу крикнули:
— Я всё слышу!
Бабушка подняла щеколду.
— Подожди, — сказала Лиза. — Тут же написано не открывать.
— Верно.
Бабушка опустила щеколду обратно.
Лиза удивилась.
— И всё?
— А что ты предлагаешь? Если неизвестный человек оставил предупреждение, сначала неплохо выяснить почему.
Они позвали дедушку.
Дедушка поднялся, прочитал надпись и присвистнул.
— Это, кажется, дяди Митин почерк.
Дядя Митя был младшим братом бабушки. Он жил в другом городе и приезжал редко.
Ему позвонили.
— Какая дверца? — спросил он.
Бабушка описала.
В трубке стало тихо.
— А-а-а, — наконец сказал дядя Митя. — Она ещё там?
— Очевидно.
— И надпись?
— Тоже.
— Не открывайте.
Лиза придвинулась ближе к телефону.
— Почему?
Дядя Митя вздохнул.
— Потому что там ветер.
Дедушка засмеялся.
— Весь?
— Не весь. Один.
Оказалось, когда дяде Мите было одиннадцать, он тоже любил чердак. Однажды в конце ноября во время сильной метели он услышал вой за стеной. Нашёл дверцу и увидел маленькое пустое пространство между крышей и старой кладкой.
— Там ничего не было, — рассказывал он. — Только ветер. Но он не улетал. Крутился внутри, как сердитый кот в коробке.
— Ветер нельзя запереть, — сказала Лиза.
— Я тоже так думал. Поэтому закрыл дверцу.
— Зачем?
— Потому что он выдул из шкафа все мамины выкройки, половину газет и мою тетрадь по математике. Я решил, что до весны с него хватит.
— И потом забыл?
— Потом мы переехали в комнаты внизу, чердак утеплили, а я... да. Забыл.
Все посмотрели на дверцу.
За ней кто-то тихо завыл.
— Сколько лет он там? — спросила Лиза.
Бабушка посчитала.
— Тридцать два.
— Это очень долгая зима.
— Согласна.
— Значит, откроем?
Дедушка уже потянулся к щеколде, но бабушка его остановила.
— Не сейчас.
— Почему?
— Потому что на улице минус двенадцать, снег и сильный ветер. Если за этой дверцей действительно что-то странное, лучше не добавлять странное к плохой погоде.
Лиза была разочарована, но спорить не стала.
Они решили ждать следующего дня.
Ночью ветер снаружи усилился. Ветки стучали по крыше. Лиза лежала в комнате под чердаком и слышала два разных звука.
С улицы ветер гудел низко.
А сверху кто-то тонко посвистывал.
Будто хотел сказать:
«Ну когда уже?»
Утром небо очистилось. Мороз остался, но ветра почти не было.
Дедушка принёс верёвку.
— Зачем?
— Не знаю. В приключениях всегда есть верёвка.
Бабушка принесла старую сетку для окон.
— А это?
— Вот это как раз знаю. Если оттуда полетит пыль, не хочу потом убирать весь дом.
Лиза надела лыжные очки.
— А ты зачем?
— Потому что красиво.
Они убрали лёгкие вещи подальше, закрыли дверь с чердака в дом и приоткрыли большое чердачное окно наружу.
Потом бабушка подняла щеколду маленькой дверцы.
Сначала ничего не произошло.
Дедушка присел.
— Может, Митя всё придумал.
Дверца задрожала.
Потом открылась сама.
Из темноты вылетел порыв воздуха.
Он был размером примерно с большую подушку — если ветер вообще можно измерять подушками. Пыль завертелась спиралью. Старый календарь хлопнул страницами. Дедушкина шапка взлетела и села на вентилятор.
— Эй! — крикнул дедушка.
Ветер облетел Лизу два раза, дёрнул её за шарф и помчался к открытому окну.
Но у самого окна остановился.
Снаружи было тихо.
Ветер завис, будто не понял, куда попал.
Потом медленно вернулся.
— Он не хочет уходить, — сказала Лиза.
— После тридцати двух лет я бы тоже сначала осмотрелся, — ответила бабушка.
Ветер полез в коробки.
Сдул крышку с банки пуговиц.
Покатал по полу теннисный мяч.
Надул пустой пакет так, что тот стал похож на серебряную рыбу.
Потом забрался в старый вентилятор.
Лопасти завертелись.
— Пенсионер вернулся на работу, — сказал дедушка.
Ветер оказался не сердитым. Скорее ужасно любопытным.
Он пробовал всё, что могло двигаться: флажок, кусок ткани, газетный лист, дедушкины усы.
Особенно усы.
— Прекрати, — говорил дедушка, прижимая их ладонью.
Лиза открыла окно шире.
— Там улица.
Ветер снова подлетел к окну и снова отступил.
— Боится? — спросила она.
Бабушка покачала головой.
— Или не знает улицу. Тот двор, который он помнит, давно другой.
За тридцать два года рядом построили два дома, посадили липы, снесли сарай, а поле за огородами стало маленьким парком.
Лиза подумала.
Потом взяла с полки длинную ленту от старого воздушного змея.
Один конец привязала к палочке, второй оставила свободным.
— Смотри.
Она высунула ленту в окно.
Снаружи лёгкий воздух подхватил её.
Лента затрепетала.
Чердачный ветер приблизился.
Коснулся ленты.
Отлетел.
Вернулся.
Лента потянулась наружу, как дорожка.
Ветер пополз вдоль неё.
Сначала совсем медленно.
Потом быстрее.
И вдруг выскочил из окна.
Липы во дворе зашевелились.
С крыши слетела горсть сухого снега.
Флюгер на соседнем гараже повернулся на запад.
Ветер сделал круг вокруг дома.
Вернулся к окну.
Лиза испугалась, что он снова залетит на чердак.
Но он только качнул ленту.
Потом унёсся через сад.
— Всё? — спросил дедушка.
— Думаю, да, — сказала бабушка.
В маленьком помещении за дверцей осталось пусто.
На полу лежала тетрадь.
Синяя, школьная, с потрёпанным краем.
Бабушка подняла её.
На обложке было написано:
«Митя. Математика».
Они снова позвонили дяде Мите.
— Нашли твою тетрадь, — сказала Лиза.
— С двойкой?
— Пока не смотрели.
— Не смотрите.
— Значит, с двойкой.
— Это исторический документ.
Бабушка всё-таки посмотрела.
— Тройка.
— Вот видите. Я всегда говорил, что ветер преувеличивает.
Весной дедушка починил маленькую дверцу, но щеколду снял.
— Вдруг ещё кто-нибудь захочет зимовать, — сказал он.
— Кто?
— Не знаю. Сквозняк. Облако. Очень маленькая гроза.
Бабушка велела ему не выдумывать.
А Лиза повесила на дверцу новую табличку:
«ЕСЛИ СЛЫШНО ЧИХАНЬЕ — СНАЧАЛА ПОЗВАТЬ ВЗРОСЛЫХ».
Потому что старое правило оказалось слишком неточным.
Иногда летом, когда во дворе становилось душно, в открытое чердачное окно залетал прохладный порыв.
Он кружил вокруг старого вентилятора, трогал ленту и сразу улетал обратно.
Дедушка уверял, что это тот самый ветер приходит в гости.
Бабушка говорила, что ветер не умеет ходить в гости.
Лиза не спорила ни с кем.
Она просто держала окно открытым.