В первый день у моря Мира заметила, что на набережной всё происходит немного медленнее, чем дома. Кофе в маленьком киоске варили не спеша, продавец газет успевал поговорить с каждым покупателем, а чайки садились на фонари так уверенно, будто за ними были закреплены места.
Мира вышла за булочками и увидела открытку на краю деревянной скамейки. Она лежала картинкой вниз и едва не улетела, когда с воды потянул ветер. Мира прижала её ладонью.
На лицевой стороне был нарисован старый маяк. На обороте — короткое письмо крупным почерком:
«Девочке, которая каждое утро кормит чаек у синего дома. Я уехала раньше и не успела попрощаться. Спасибо за ракушку. Лида».
Адреса не было. Марки тоже.
Мира оглянулась. На набережной стояли три синих дома. Один был почти голубой, другой — тёмный, как чернила, а третий имел только синюю крышу.
Она понесла открытку в киоск с кофе.
— Вы знаете девочку, которая кормит чаек? — спросила Мира.
Продавщица задумалась.
— Здесь половина детей кормит чаек, хотя мы всем говорим не давать им сладкие булки. А синего дома у нас, если считать двор, пять.
— Пять?
— Ещё два за рыбным рынком.
Мира посмотрела на открытку. Задача стала больше.
Сначала она решила пройти вдоль набережной. У светло-синего дома сидел пожилой мужчина и чинил складной стул.
— Девочка с чайками здесь живёт? — спросила Мира.
— Девочки живут. Чайки тоже. Но вместе не замечал.
У тёмно-синего дома в окне стояли горшки с базиликом. На двери висела табличка «Комнаты». Хозяйка сказала, что вчера у неё жила семья с двумя мальчиками и бабушкой.
У дома с синей крышей вообще оказался магазин морских карт.
Мира уже собиралась вернуться, когда заметила на открытке крошечное пятно песка. Оно прилипло рядом со словом «ракушку». Песок был не серый, как на городском пляже у порта, а светлый, почти белый.
На карте, которую отец купил утром, Мира видела ещё один пляж — маленький, за волнорезом. Туда вела дорожка через старый сквер.
— Я ненадолго! — сказала она папе, когда вернулась с булочками и объяснила, что нашла.
Папа прочитал открытку.
— Идём вместе. Заодно проверим, правда ли там белый песок.
На маленьком пляже было тихо. У воды сидели двое детей и строили канал от лужицы к морю. Чаек никто не кормил.
Мира спросила у женщины, продававшей кукурузу, про девочку и синий дом.
— Кажется, знаю, — сказала та. — Тут утром ходит одна с пакетиком рыбы. Не хлеба, рыбы. Чайки её узнают. Но где живёт — не знаю.
— А синего дома рядом нет?
Женщина показала на конец улицы.
Там действительно виднелась синяя стена.
Дом оказался маленькой гостиницей. Мира обрадовалась, но администратор только покачал головой.
— Девочек сейчас трое. Одна совсем маленькая, две школьницы. Про чаек не знаю.
— Можно спросить?
— Я сам спрошу родителей. Номера гостей мы не называем.
Через минуту спустилась девочка лет девяти с мокрыми после моря волосами.
— Я чаек не кормлю, — сказала она. — Они мой завтрак сами берут.
Это было похоже на правду.
На выходе Мира увидела у крыльца пластиковое ведёрко. В нём лежали ракушки, но ни одна не была похожа на подарок: обычные мелкие створки.
— Может, открытка вообще вчерашняя, — сказал папа. — Девочка могла уже уехать.
Мире эта мысль не понравилась, но она понимала, что такое возможно.
Они пошли обратно через сквер. Там на лавочке сидел мальчик с самокатом и ел персик.
— Ты случайно не знаешь девочку, которая утром кормит чаек? — спросила Мира.
— Знаю Саньку. Она кормит голубей.
— А чаек?
— Чаек кормит Аня. Но она живёт не в синем доме.
— Где?
— В белом.
Мира уже хотела идти дальше, но остановилась.
— А рядом с белым домом есть синий?
Мальчик пожал плечами.
— Есть сарай синий.
Они дошли до белого дома. За ним стоял небольшой деревянный флигель, выкрашенный ярко-синей краской. Во дворе сушились полотенца.
На ступеньках сидела женщина и перебирала пакет с ракушками.
— Аня дома? — спросил мальчик с самокатом, который зачем-то поехал с ними.
— На пляже, — ответила женщина. — А что случилось?
Мира показала открытку.
Женщина улыбнулась.
— Лида всё-таки написала. Только отправить забыла.
— Это точно ей?
— Точно. Они познакомились здесь три дня назад. Лида уехала ночным поездом. Аня дала ей большую полосатую ракушку.
Мира выдохнула. Всё получилось слишком просто — ровно в тот момент, когда она уже привыкла, что ничего простого здесь не будет.
Но открытку она всё равно не отдала женщине.
— Можно я передам самой Ане?
— Конечно. Она обычно возвращается к одиннадцати.
До одиннадцати оставалось двадцать минут. Мира с папой сели в тени. Мальчик с самокатом исчез так же внезапно, как появился.
Первой вернулась стая чаек. Они закружили над крышей, потом несколько птиц сели на забор.
Следом из переулка вышла девочка в жёлтой кепке. В руке у неё был маленький контейнер.
Чайки сразу зашумели.
— Вот она, — сказала женщина.
Аня увидела открытку и сначала просто смотрела на неё. Потом перевернула, прочитала и улыбнулась.
— Она обещала написать адрес, — сказала Аня.
— Адреса тут как раз нет.
— Значит, это очень в её стиле.
Аня показала Мире контейнер. В нём лежали мелкие кусочки несолёной рыбы.
— Я кормлю только понемногу. Они и так умеют добывать еду. Просто одна чайка с чёрным пятном меня запомнила.
Чайка с чёрным пятном действительно стояла ближе остальных и смотрела так, будто разговор затянулся.
— А синий дом — это этот флигель? — спросила Мира.
— Да. Мы тут снимаем комнату. Все почему-то думают про гостиницу на углу.
Мира рассказала, как обошла почти все синие дома, как искала белый песок и как мальчик с самокатом вспомнил про Аню.
— У тебя получился настоящий маршрут открытки, — сказала Аня.
Она положила карточку в карман, а потом достала из пакета маленькую ракушку.
— Это тебе. Не та, Лидина. Та была лучше.
— Не надо.
— Надо. Иначе история без ракушки закончится.
Мира взяла её. Ракушка была совершенно обычная, сероватая, с тонкой белой полоской.
Когда они с папой вернулись к набережной, киоск с кофе уже открыл второе окошко, продавец газет спорил с туристом о расписании автобусов, а чайки по-прежнему сидели на фонарях.
Мира положила ракушку на подоконник в комнате. Вечером она выглядела почти белой, утром — серой, а если поднести её к синей шторе, на полоске появлялся голубой оттенок.
На следующий день Мира снова прошла мимо той скамейки, где нашла открытку. На ней ничего не лежало. Только песок, сухой лист и чей-то забытый список покупок.
Мира список не тронула. В нём уже был нормальный адрес: «магазин у вокзала».