У нас во дворе стояли большие шахматы. Не те, что прячутся в коробку, а такие, где пешка по колено, ладья похожа на табурет с зубцами, а коня маленькому ребёнку лучше не ронять на ногу.
И вот однажды один белый конь пропал.
Не исчез навсегда, нет. К вечеру он нашёлся возле песочницы. Наутро снова стоял на доске. Через день оказался под сиренью. Потом — у входа в булочную.
— Кто-то таскает, — сказал дворник Семён Ильич.
— Зачем? — спросил Федя.
— Если узнаю, спрошу.
Федя жил на третьем этаже и видел шахматную площадку из окна. Он играл в шахматы с дедушкой и знал главное про коня: тот не идёт прямо, как ладья, и не ползёт наискосок, как слон. Он делает два шага в одну сторону и один вбок. Если начертить путь пальцем, получается угол, похожий на букву Г.
В субботу во дворе должен был быть шахматный турнир. Семён Ильич заранее вымыл фигуры из шланга, расставил их по местам и сказал:
— До завтра никто не гуляет.
Конь, кажется, услышал.
Ночью Федя проснулся от короткого стука во дворе.
Тук.
Потом ещё раз.
Тук.
Он выглянул в окно. Фонарь освещал пустую доску. Почти пустую.
Белый конь стоял не на своём поле.
Федя прижался лбом к стеклу.
Конь качнулся.
Повернулся.
И тяжело перепрыгнул через край доски.
— Дедушка, — шёпотом сказал Федя.
— М-м?
— Конь ушёл.
— Какой?
— Е2.
Дедушка открыл один глаз.
— Конь на Е2 в начале партии не стоит.
— Вот поэтому я и волнуюсь.
Через три минуты они уже смотрели из окна вдвоём. Коня во дворе не было.
— Может, человек унёс, — сказал дедушка.
— Я видел, как он сам спрыгнул.
— Тогда у нас две новости. Первая: я зря пил на ночь крепкий чай. Вторая: завтра надо проверить.
Федя почти не спал. Утром он первым делом сбежал во двор.
Коня нашли у велосипедной стойки за соседним домом.
— Вот! — сказал Семён Ильич. — Опять шутники.
Федя посмотрел на шахматную площадку, потом на велосипедную стойку. Между ними были две дорожки и узкий газон.
Он шагнул два раза вперёд и один вправо.
Остановился у клумбы.
Ещё два вперёд, один вправо.
Потом два влево и один вперёд.
— Ты чего меряешь? — спросил Семён Ильич.
— Маршрут.
— Чей?
— Коня.
Семён Ильич задумался.
— Не нравится мне начало этого разговора.
Федя принёс мел. На асфальте появились углы: длинная часть, короткая часть, снова длинная. Если обходить деревья и бордюры только ходом коня, путь от шахматной доски к велосипедной стойке получался вполне возможным.
— Совпадение, — сказал дедушка.
— Тогда проверим вчерашние места.
До песочницы тоже можно было добраться такими ходами. До сирени — тоже. До булочной пришлось сделать крюк через двор, зато маршрут складывался.
Семён Ильич снял кепку, посмотрел на белого коня и надел кепку обратно.
— А почему тогда остальные стоят?
Федя не знал.
Днём они вернули фигуру на поле. Турнир начинался на следующее утро, и оставлять коня у велосипедов было нельзя.
Федя привязал к основанию тонкую красную нитку.
— Это ловушка? — спросил дедушка.
— Нет. След.
— Конь с ниткой далеко не уйдёт.
— Нитка размотается.
— А если запутается?
Федя помолчал и снял нитку.
— Ладно. Плохая идея.
Вместо этого он положил рядом с доской старый телефон с включённой камерой. Телефон принадлежал дедушке и умел снимать только два часа подряд, потому что батарея уже считала себя пожилой.
В десять вечера ничего не произошло.
В одиннадцать — тоже.
В половине двенадцатого Федя услышал во дворе знакомое:
Тук.
Он выбежал на балкон.
Конь стоял у края поля.
— Эй! — тихо позвал Федя.
Конь застыл.
— Я видел.
Конь повернул голову. Это было особенно неприятно, потому что деревянная фигура вообще не должна была уметь поворачивать голову.
— Ты куда?
Конь молчал.
— Завтра турнир.
Конь качнулся в сторону калитки.
— Ну хорошо. Только я с тобой.
Дедушка, услышав это с дивана, сказал:
— Только вместе со мной.
Так во дворе образовалась ночная процессия: впереди деревянный шахматный конь, за ним Федя в куртке поверх пижамы, потом дедушка с фонариком.
Конь шёл именно так, как положено. Два коротких тяжёлых прыжка прямо, один вбок. Пауза. Снова.
— Не очень экономный способ передвижения, — заметил дедушка.
— Зато честный.
Конь дошёл до соседнего двора, повернул к детской площадке и остановился перед разрисованной мелом сеткой для классиков.
Он перепрыгнул её одним ходом.
— Красуется, — сказал дедушка.
Дальше был двор с круглыми клумбами. Коню пришлось долго искать подходящие клетки на асфальте. Он обошёл лавку, перепрыгнул через тень дерева и оказался перед закрытым школьным стадионом.
Там он остановился.
— Всё? — спросил Федя.
Конь стукнул основанием по асфальту.
Тук.
За сеткой стадиона стояла огромная разметка для уличных шахмат. Только фигур не было.
Федя понял первым.
— Ты сюда ходишь?
Конь снова стукнул.
— Но здесь пусто.
Конь повернулся к сетке.
На другой стороне лежала чёрная шахматная ладья. Маленькая, обычная, размером с ладонь. Наверное, кто-то забыл её после школьного кружка.
— А-а, — сказал дедушка. — Компания.
Белый конь придвинулся к сетке.
Федя присел.
— Ты каждый раз сюда идёшь из-за неё?
Конь не ответил, но и уходить не стал.
— Завтра у нас турнир. Без тебя нельзя.
Тук.
— После турнира принесу ладью во двор. Если она ничья.
Дедушка поднял палец.
— Сначала спросим в школе.
— Правильно. Сначала спросим.
Конь постоял ещё минуту и вдруг развернулся.
Обратно идти оказалось сложнее. Федя хотел предложить короткую дорогу, но конь упрямо держался своих ходов. На узкой дорожке он трижды попадал в тупик между клумбой и припаркованной машиной.
— Можно один раз прямо, — шепнул Федя.
Конь возмущённо стукнул.
— Ладно, ладно. Буква Г так буква Г.
К двум часам ночи фигура вернулась на шахматную доску.
Утром Федя рассказал Семёну Ильичу только половину истории.
— Мы нашли, куда его носят ноги.
— У деревянного коня?
— Да.
— Я уже ничему не удивлюсь. После прошлогоднего фикуса особенно.
Турнир прошёл без происшествий. Белый конь стоял смирно, хотя Феде дважды показалось, что он чуть поворачивает голову, когда кто-то слишком долго думал над ходом.
После финальной партии Федя с дедушкой сходили в школу. Сторож узнал маленькую чёрную ладью.
— Из старого набора. Остальные фигуры давно растерялись. Берите, если нужна.
Вечером ладью поставили на край большой шахматной доски.
— Она ведь не по размеру, — сказал Семён Ильич.
— Коню всё равно.
Белый конь стоял на своём поле и смотрел прямо перед собой.
Ночью никто никуда не ушёл.
А утром Федя обнаружил маленькую ладью на две клетки дальше от того места, где оставил её вечером.
— Дедушка!
— Что теперь?
— Кажется, она учится.
Дедушка посмотрел на доску.
— Тогда объясни ей сразу: ладья буквой Г не ходит.
И вот с этого места, если хотите знать, у нас во дворе начались настоящие сложности с правилами.