В нашем городе фонари зажигаются сами. Стоит сумеркам стать достаточно густыми, и на улицах один за другим вспыхивают жёлтые круги. Поэтому никто уже не помнил, зачем на старой Речной улице сохранилась маленькая будка с медной табличкой «Фонарщик».
Никто, кроме Феди.
Федя жил напротив и каждое утро видел, как из будки выходит старик Григорий Матвеевич. Летом он носил серую кепку, зимой — такую же серую шапку, а в руках почти всегда держал длинный складной шест.
— Зачем фонарщику шест, если фонари автоматические? — однажды спросил Федя.
— Чтобы доставать то, до чего лестницей неудобно, — ответил Григорий Матвеевич.
— А что вы достаёте?
— В основном чужие воздушные шарики. Иногда ветки. Один раз — кроссовок.
Феде ответ показался разочаровывающе обычным.
Но в августе, за неделю до школы, на Речной улице появился фонарь, который вёл себя совсем не обычно.
Он стоял у булочной, между каштаном и старой водосточной трубой. Светил как все. Только тени под ним почему-то становились короткими.
Не просто чуть короче, чем положено вечером. Очень короткими.
Если высокий дядя проходил мимо, его тень едва доходила до носков. Если собака останавливалась у столба, под ней лежало тёмное пятнышко размером с варежку. Даже тень самого фонарного столба не тянулась по тротуару, а будто пряталась у основания.
Люди замечали это не сразу.
— Лампочку новую поставили, — говорил кто-нибудь.
— Светодиодную, — уверенно отвечал другой.
И шёл дальше.
Федя попробовал провести опыт. Взял линейку, мел и в семь вечера встал точно на трещину возле булочной. Рост у него был сто сорок два сантиметра. Тень — тридцать один.
У соседнего фонаря — метр восемьдесят.
На следующий вечер Федя пришёл снова. Тридцать один сантиметр.
На третий — тридцать.
Тогда он постучал в будку фонарщика.
Григорий Матвеевич выслушал, посмотрел на записи и сказал:
— Хорошо, что ты измерял, а не просто решил, что улица заколдована.
— А она заколдована?
— Пока данных недостаточно.
Они пошли к булочной после закрытия. Григорий Матвеевич открыл нижнюю дверцу столба ключом, проверил провода и маленький блок управления.
— Напряжение нормальное. Лампа обычная. Отражатель на месте.
— Тогда почему тени короткие?
— Посмотрим сверху.
Шест фонарщика раскрылся в три колена. На конце оказалось маленькое зеркальце.
Григорий Матвеевич поднял его к плафону и нахмурился.
— Вот этого там точно не было.
— Чего?
— Второго огонька.
Под прозрачным колпаком, рядом с настоящей лампой, мерцала крошечная синяя точка.
Федя видел её только в зеркале. Если смотреть снизу, жёлтый свет забивал всё остальное.
— Это лампочка?
— Похоже на то. Но провода к ней не идут.
Фонарщик выключил питание столба. Жёлтая лампа погасла.
Синяя точка осталась.
А вместе с ней осталась и короткая тень от Феди.
Он сглотнул.
— Теперь улица заколдована?
— Теперь у нас хотя бы появился достойный кандидат.
Григорий Матвеевич снял плафон. Синяя точка вспорхнула.
И оказалась существом размером с крупного жука.
У него было прозрачное тельце, две тонкие лапки и светящийся живот. Крыльев Федя не увидел, но существо держалось в воздухе так, словно это было самым простым делом на свете.
Оно облетело фонарь, спустилось к земле и село прямо на конец Фединой тени.
Тень стала ещё короче.
— Оно её ест? — шёпотом спросил Федя.
— Не похоже. Смотри.
Существо поднялось, а вместе с ним край тени вытянулся вверх по стене булочной тонкой чёрной лентой. Потом лента свернулась и исчезла внутри синего света.
— Собирает, — сказал Григорий Матвеевич.
— Зачем кому-то собирать тени?
— Это уже второй вопрос. Сначала выясним, куда оно их носит.
На следующий вечер они не стали трогать фонарь. Федя сел на скамейку с термосом компота, а фонарщик устроился у закрытого киоска. После девяти синее существо вылетело из плафона.
Оно пронеслось вдоль Речной улицы, задерживаясь у каждого фонаря на несколько секунд. За ним тени людей и деревьев становились чуть короче.
Федя и Григорий Матвеевич шли следом.
Существо свернуло во двор, перелетело через забор старой школы и исчезло в круглой башенке под крышей.
Башенка когда-то служила маленькой школьной обсерваторией. Телескоп давно перенесли в новый корпус, а помещение закрыли.
Ключ у завхоза нашёлся утром.
Внутри пахло пылью, деревом и нагретой жестью. По стенам висели тёмные полосы. Сначала Федя решил, что это копоть. Потом солнце пробилось сквозь щель в ставне, и полосы дрогнули.
Это были тени.
Сотни аккуратно свёрнутых теней лежали слоями на стенах, как ленты в магазине тканей.
А посреди комнаты стояла старая модель Солнечной системы. Вокруг маленькой лампы вращались планеты на металлических спицах. Только лампа не горела.
Синее существо сидело внутри стеклянного Солнца.
— Я, кажется, понимаю, — сказал Федя.
Он подошёл ближе. На подставке сохранилась выцветшая табличка: «Планетарная модель с теневым приводом. Экспериментальная работа кружка, 1987 год».
— Теневой привод? — переспросил Григорий Матвеевич.
Под табличкой была схема. Когда на датчик падала тень, маленький моторчик делал шаг, и планеты немного поворачивались. Старый кружок придумал устройство, которое показывало движение планет, используя изменения освещения в комнате.
— Но почему оно теперь таскает сюда тени с улицы?
Григорий Матвеевич нашёл сбоку пустое гнездо для батареи.
— Потому что когда-то эта штука питалась электричеством. А теперь её маленький помощник, видимо, решил заменить электричество тем, что устройство умеет замечать.
Синее существо выпорхнуло из Солнца и положило свежую тень на датчик.
Модель дёрнулась. Земля продвинулась на полсантиметра.
Федя рассмеялся.
— Оно уже сколько лет пытается докрутить год?
— Судя по пыли, очень долго.
Они не стали ловить существо. Вместо этого Григорий Матвеевич снял модель с подставки, почистил контакты и отнёс её в школьную мастерскую. Учитель физики нашёл безопасный блок питания на нужное напряжение.
Вечером модель заработала от розетки.
Планеты медленно пошли вокруг Солнца.
Синее существо сначала сидело на шкафу и не двигалось. Потом слетело вниз, коснулось датчика и будто убедилось, что тот больше не голоден.
Одна за другой тени на стенах расправились.
Они не полетели каждая к своему хозяину. Это было бы слишком сложно даже для волшебства. Тёмные ленты просто растаяли в воздухе, а на улицах тени снова начали вести себя так, как им полагается.
На следующий день Федя повторил измерение у булочной.
В семь вечера его тень была метр семьдесят девять.
— Почти как у соседнего фонаря, — сказал он.
— «Почти» меня устраивает, — ответил Григорий Матвеевич. — Земля всё-таки вращается, солнце движется по небу, а ты за три дня мог на миллиметр вырасти.
Старую модель поставили в школьном коридоре под стекло. Рядом сделали новую табличку с объяснением, как она работала раньше. Про синее существо писать не стали.
— Всё равно никто не поверит, — сказал Федя.
— Почему же? — возразил фонарщик. — Поверят. Просто начнут специально приносить ему свои тени, и у нас опять будут проблемы.
Синее существо поселилось в будке Григория Матвеевича. Днём оно спало в коробке из-под предохранителей, а вечером иногда летало проверять фонари.
Однажды Федя спросил:
— А почему теперь у вас на двери написано «Фонарщик и помощник»?
— Потому что всё должно быть подписано правильно.
— Но помощник-то кто? Я или он?
Григорий Матвеевич посмотрел на Федю, потом на синюю точку, которая дремала под потолком.
— Вот это, — сказал он, — я пока не измерял.