Паром «Сойка» делал девять рейсов в день через озеро Ладонное.
Первый отправлялся в шесть утра. Девятый — в восемь сорок вечера.
Обычно на последнем рейсе было тихо. Возвращались продавцы с рынка, два-три велосипедиста, работники гостиницы на северном берегу и иногда туристы, которые слишком долго гуляли и теперь смотрели на часы с таким видом, будто паром лично виноват в их опоздании.
В тот вечер на «Сойке» ехала восьмилетняя Соня.
Её мама была судовым механиком. Она закончила смену, но должна была перегнать домой ящик с инструментами, поэтому Соня сидела в пассажирском салоне, ела яблоко и смотрела, как за окнами исчезает берег.
Туман пришёл быстро.
Сначала он лежал над водой тонкой полосой.
Потом поднялся.
Через пять минут остров напротив исчез.
Ещё через три — исчезли даже фонари на корме, если смотреть на них через запотевшее стекло из салона.
Капитан Лев Семёнович объявил по громкой связи:
— Уважаемые пассажиры, видимость снизилась. Просьба оставаться в салоне. Время перехода может увеличиться.
Никто не возмутился.
На Ладонном озере туман уважали.
Соня доела яблоко и пошла к маме в машинное отделение.
На двери висела табличка «ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН».
Соня постучала.
Мама выглянула.
— Ты посторонняя?
— Не знаю.
— Тогда считай, что да. Что случилось?
— Ничего не видно.
— Капитану видно приборы.
— А если приборам тоже туман?
— Приборы туман не видят. Они видят расстояния, курс и сигналы.
Соня вернулась в салон.
«Сойка» шла медленнее обычного.
Каждые несколько минут снаружи звучал длинный гудок.
У правого борта сидел мужчина с велосипедом и держал его за руль, хотя велосипед был привязан.
— Он не убежит, — сказала Соня.
— Знаю.
Мужчина всё равно не отпустил руль.
Через десять минут двигатель сбавил обороты.
Паром почти остановился.
Пассажиры подняли головы.
Из рубки вышел помощник капитана Андрей и быстро прошёл к корме.
Потом вернулся.
Соня заметила, что он не выглядит испуганным.
Он выглядел занятым.
Это было хуже для любопытства.
Она подошла к двери рубки, но внутрь не вошла.
— Андрей Сергеевич, что случилось?
— Соня, в салон.
— Я не мешаю.
— Именно поэтому в салон.
Дверь закрылась.
Через минуту капитан снова включил громкую связь.
— Один из береговых навигационных огней не отвечает. Опасности нет. Мы изменим порядок подхода и будем двигаться медленнее.
Мужчина с велосипедом спросил:
— Как это «не отвечает»?
Никто ему не ответил.
Соня знала этот огонь.
На северном берегу стояли три сигнальные башенки.
Зелёная показывала вход к пристани.
Белая отмечала середину безопасного прохода.
Красная стояла у каменной косы, куда судам заходить нельзя.
Соня часто считала их из окна: красная, белая, зелёная.
Теперь одна погасла.
Паром снова двинулся.
Очень медленно.
Туман за окном был такой плотный, будто «Сойка» ехала внутри молока.
Гудок.
Пауза.
Шум воды.
Ещё гудок.
Соня почувствовала, что ей хочется знать, какой именно огонь не работает.
Она попыталась догадаться.
Если зелёный — трудно найти пристань.
Если белый — сложнее держать проход.
Если красный — опаснее всего, потому что рядом камни.
В салон вошла мама.
— Всё хорошо.
— Какой погас?
— Красный.
Соня проглотила следующий вопрос.
Мама села рядом.
— Каменная коса никуда не делась, — сказала она. — Но у капитана есть карта, радар, глубиномер и точный курс. Он не собирается угадывать.
— А почему мы остановились?
— Потому что сначала он проверил положение.
— А теперь?
— Теперь идём к резервной точке подхода.
— Это дольше?
— Намного.
Соня посмотрела на часы.
В обычный вечер они уже должны были видеть пристань.
Сейчас не было видно даже воды.
Вдруг снаружи раздался другой гудок.
Короткий.
Потом ещё один.
Мама встала.
— Что это?
— Другой катер.
Она ушла к машине.
«Сойка» снова сбросила ход.
По громкой связи капитан сказал:
— Встречное маломерное судно. Стоим до уточнения его положения.
Мужчина с велосипедом наконец отпустил руль.
— И зачем кто-то вышел в такой туман?
Пожилая женщина рядом ответила:
— Возможно, он вышел раньше тумана, как и мы.
Мужчина больше ничего не сказал.
Из белой стены впереди донёсся слабый мотор.
Он стал громче.
Потом сместился вправо.
Капитан «Сойки» дал два сигнала.
Другой катер ответил.
Через минуту звук начал удаляться.
Паром снова пошёл.
Соня представила огромную карту озера. Где-то на ней была маленькая точка «Сойка». Где-то другая точка. Между ними туман, которого на карте вообще нет.
Через пятнадцать минут двигатель снова изменил звук.
На этот раз мама не вышла.
Снаружи вдруг появился свет.
Очень слабый.
Потом исчез.
Снова появился.
— Белый! — сказала Соня.
Несколько пассажиров подошли к окнам.
— Просьба не вставать у проходов, — тут же сказал капитан по громкой связи.
Все вернулись на места.
Белый огонь мигал где-то далеко слева.
Соня нахмурилась.
Обычно при входе он был почти прямо впереди.
Значит, они действительно заходили иначе.
Паром сделал большой медленный поворот.
Туман на секунду стал тоньше.
Соня увидела чёрную воду.
Потом — длинную волну от борта.
И вдруг прямо впереди проступила тёмная масса.
Она была низкой и широкой.
Соня вскочила.
— Камни!
Пассажиры повернули головы.
Через секунду выяснилось, что это не камни.
Это был плавучий причальный понтон, стоявший в стороне от основного фарватера.
«Сойка» прошла от него далеко и спокойно.
Соня села.
Сердце стучало очень быстро.
Мужчина с велосипедом посмотрел на неё.
— Я тоже подумал, что камни.
— Я громко сказала.
— Зато честно.
Наконец впереди появился зелёный свет.
Он был сначала как точка от фломастера.
Потом стал ярче.
Справа возникли огни посёлка.
Слева — фонарь на конце пирса.
«Сойка» медленно подошла к пристани.
Матрос бросил швартов.
Канат натянулся.
Двигатель перешёл на холостой ход.
Капитан объявил:
— Северная пристань. Прибыли с задержкой тридцать семь минут.
В салоне кто-то захлопал.
Лев Семёнович сразу сказал в микрофон:
— Аплодировать не требуется. Мы просто сделали работу по инструкции.
Люди засмеялись.
Соня дождалась, пока пассажиры выйдут, и подошла к рубке.
— Можно теперь спросить?
— Теперь можно.
— Ты испугался, когда красный огонь погас?
Капитан посмотрел на неё.
— Мне не понравилось.
— Это другое?
— Очень. Когда мне что-то не нравится, я открываю процедуру и делаю всё по пунктам. Бояться тоже можно, но курс от этого точнее не становится.
— А если бы не было радара?
— Мы бы не пошли дальше.
— А если бы не было белого огня?
— Использовали бы другие ориентиры или ждали улучшения видимости.
— А если бы…
— Соня.
— Да?
— На озере хороший капитан отличается от плохого не тем, что у него всегда есть ответ. А тем, что он знает, когда не надо продолжать движение.
Мама появилась с ящиком инструментов.
— Домой?
Они сошли на берег.
Туман всё ещё стоял над водой.
Красная башенка была тёмной.
Возле неё уже мигал фонарь ремонтной лодки.
На следующий день Соня узнала, что в огне перегорел блок питания.
Очень обычная поломка.
Никакой тайны.
Но вечером, когда «Сойка» делала девятый рейс, красный огонь снова горел.
Соня смотрела на него с берега и впервые думала не о том, какой он красивый.
Она думала о том, сколько вещей должно работать правильно, чтобы обычный паром просто пришёл вовремя.