— Почему на базилике написано «укроп»?
Этот вопрос мне задали в десять ноль три утра. В десять ноль четыре его задали ещё два раза. В десять ноль пять я понял, что день открытых теплиц идёт не совсем по плану.
Я стоял за столом с рассадой и должен был выполнять очень простую работу: брать горшочек, смотреть на табличку и говорить покупателю, что это за растение.
Таблички были отличные. Белые, пластиковые, с крупными буквами. «Базилик зелёный». «Базилик фиолетовый». «Укроп». «Мята». «Мелисса». «Тимьян».
Проблема состояла в том, что примерно половина табличек торчала не в тех горшках.
— Глеб, — сказала агроном Оксана Викторовна, — ничего пока не продавай.
— Я и не продаю. Я объясняю людям, что базилик почему-то решил стать укропом.
— Он ничего не решил.
— Тогда это хуже. Значит, решение приняли без него.
Оксана Викторовна посмотрела на длинный стол. Вчера вечером мы сами расставляли по нему сто двадцать горшочков. Всё было правильно. Утром теплица открылась в девять, а в девять сорок включилась автоматическая поливалка.
Из тонких трубок под потолком вылетел мелкий туман. Обычно он падал сверху почти вертикально. Но сегодня боковая форточка была открыта, и поток воздуха сдул воду вправо. Струйки били в таблички, несколько выскочили из земли, а посетители, желая помочь, воткнули их обратно.
Куда пришлось.
— Сколько перепутано? — спросил я.
— Если бы я знала, мы бы уже закончили.
За нами стояли три женщины с корзинками, мужчина с маленькой девочкой и дедушка, который хотел «обычного укропа без приключений».
— Десять минут, — попросила Оксана Викторовна. — Мы проверим первую секцию.
— А я могу помочь? — спросил я.
— Можешь. Только не угадывай по принципу «зелёное — значит укроп».
Это было обидно. Я как раз собирался начать именно с этого принципа.
Мы отнесли первые двадцать горшков на пустой стол.
— Итак, — сказала Оксана Викторовна. — Что ты точно узнаешь?
Я ткнул пальцем в растение с зубчатыми листьями.
— Мяту.
— Почему?
— Потому что она пахнет зубной пастой.
— Не вся мята пахнет зубной пастой, но эту ты узнал правильно.
Она дала мне листочек, который уже отломился при переноске. Я растёр его между пальцами. Запах оказался резким и прохладным.
— Мята, — повторил я и поставил горшок в левый ряд.
Мелисса была похожа, но пахла лимоном. Тимьян оказался низким, с очень маленькими листьями на тонких веточках. Укроп узнать было проще всего: его листья были разделены на тонкие ниточки.
— А вот это? — спросил я, поднимая горшок с гладкими зелёными листьями.
— Сам скажи.
Я понюхал.
— Пицца.
— В научном каталоге такого вида нет.
— Тогда базилик.
— Верно.
Через семь минут мы разобрали двадцать горшков и выяснили неприятную вещь: ошибки были не случайными. Почти все таблички с первой половины стола уехали вправо.
— Ветер, — сказал я.
— Скорее люди, — ответила Оксана Викторовна. — Ветер выбил таблички. А потом их собирали начиная с края и возвращали подряд.
Я посмотрел на соседний ряд.
Если таблички сдвинулись примерно на одно и то же расстояние, можно было восстановить порядок быстрее, чем нюхать каждое растение.
— А у нас есть вчерашняя схема стола?
Оксана Викторовна подняла брови.
— Есть.
— Тогда зачем мы нюхаем всё подряд?
— Чтобы убедиться, что схема совпадает с реальностью.
Она достала телефон. На фотографии вчерашнего стола видны были цветные лотки. Каждый вид стоял группами: десять зелёных базиликов, десять фиолетовых, потом укроп, потом мята.
Я нашёл на полу мокрые следы от пластиковых табличек. Несколько лежали под столом.
— Смотрите. Здесь «мелисса», потом «тимьян», потом снова «мелисса». Так не должно быть.
— Почему?
— По схеме мелисса была одной группой.
Оксана Викторовна кивнула.
Мы перестали проверять горшки по одному и начали проверять границы групп. Первый горшок — по листьям и запаху. Последний — тоже. Если внутри стояли одинаковые растения, всю группу можно было подписать сразу.
В десять двадцать очередь уже дошла до двери теплицы.
Дедушка с «укропом без приключений» вернулся.
— Молодой человек, — сказал он, — приключения закончились?
— Осталась последняя глава.
— В ней укроп есть?
— Есть. Пока без имени.
Я показал ему ящик, в котором стояли двенадцать горшочков с тонкими рассечёнными листьями.
Дедушка наклонился, понюхал и сказал:
— Укроп.
— Мы тоже к этому пришли.
— Хорошая у вас наука.
Самая трудная путаница обнаружилась в конце стола. Там стояли два сорта базилика: обычный зелёный и лимонный. Листья у них были похожи, а часть растений после полива почти не пахла.
— Тут по фотографии не видно, — сказал я.
— Именно.
— Можно дождаться, пока высохнут?
— Можно. Но посетители дождутся раньше.
Я осторожно потёр край одного листа. Запах был слабый. Второй лист пах похожим образом.
— Всё равно не понимаю.
Оксана Викторовна не стала делать вид, что понимает лучше.
— Я тоже на мокром листе не уверена.
Это меня почему-то обрадовало.
На каждом горшке сбоку была маленькая наклейка с номером партии. Я заметил её только потому, что один горшок повернулся к нам боком.
— А номера разные?
Оксана Викторовна быстро взяла два горшка.
На одном было напечатано «L17», на другом — «B04».
Она открыла таблицу поставок.
— L17 — базилик лимонный. B04 — зелёный.
— То есть мы двадцать минут нюхали растения, у которых снизу написан ответ?
— Нет. Мы двадцать минут восстанавливали весь стол. А эта наклейка поможет только с двумя похожими сортами.
— Мне так менее смешно.
— Зато точнее.
Через полчаса все группы снова стояли правильно. Мы не стали возвращать старые таблички сразу. Оксана Викторовна дала мне красный маркер, и я написал на временных карточках названия и номера партий.
Потом мы открыли продажу.
Первой подошла женщина, которая раньше спросила про базилик-укроп.
— Ну что, определились?
— Да. Он всё-таки базилик.
— А характер у него укропный остался?
— За характер мы гарантии не даём.
Она купила два горшка.
Дедушка выбрал укроп, внимательно посмотрел на карточку и спросил:
— А номер партии зачем?
Я объяснил, что если похожие растения снова перепутаются, номер поможет проверить сорт по журналу.
— Правильно, — сказал дедушка. — У человека паспорт, у укропа номер партии.
— Только фотографию не вклеили.
— И хорошо. Он нефотогеничный.
К полудню очередь исчезла. На столе осталось меньше половины рассады.
Оксана Викторовна принесла коробку новых табличек. На этот раз они были с длинными ножками и защёлкой, которая цеплялась за край горшка.
— Эти поливалка не выбьет, — сказала она.
— А посетители?
— Посетители способны на многое. Поэтому ещё будут номера партий.
Мы начали подписывать остатки. Я дошёл до последнего горшка и остановился.
В нём рос совершенно нормальный зелёный базилик. На старой мокрой табличке, которую кто-то воткнул утром, всё ещё было написано «Укроп».
— Можно я её оставлю? — спросил я.
— Зачем?
— На память о научном методе.
— Какой именно части?
— О той, где сначала читаешь табличку и всё равно проверяешь.
Оксана Викторовна разрешила.
Я поставил табличку дома в стакан с карандашами. Через два дня мама увидела её и спросила:
— Почему у тебя на столе укроп?
— Это базилик.
— Где?
— Нигде. Осталась только табличка.
Мама помолчала.
— Я, пожалуй, не буду уточнять.
И это было самое разумное решение за весь день.