В хозяйстве тёти Веры было сорок одна корова. Гоша знал это не потому, что однажды сел на забор и пересчитал всех по хвостам. Хвосты для счёта — вещь ненадёжная: корова может повернуться, уйти за соседку или решить, что именно сейчас ей нужно чесать бок о столб.
Он знал число из зелёного экрана у прохода в доильный зал. Каждый вечер коровы шли туда по одной, проходили между двумя металлическими стойками, а экран показывал: 39, 40, 41. В стойке был считыватель. Он узнавал маленькую электронную метку на ошейнике каждой коровы и отмечал, кто прошёл.
Поэтому, когда во вторник экран написал «42», Гоша сначала решил, что у них ночью появилась новая корова.
— Тётя Вера! — крикнул он. — У нас прибавление!
— Если бы, — сказала тётя Вера, не отрываясь от ведра с тёплой водой. — Тогда я бы знала раньше экрана.
Она подошла к стойкам, вытерла ладонь о фартук и нажала кнопку. На экране остались две строки:
41 — животных в группе. 42 — меток прочитано.
— Вот это уже интереснее, — сказала она.
У тёти Веры «интереснее» часто означало, что кто-то будет ходить по двору с отвёрткой, блокнотом или фонариком.
— Значит, одна корова прошла дважды? — спросил Гоша.
— Не обязательно. Система считает метки, а не мысли коров.
Это замечание Гоше понравилось. Он представил корову, которая проходит через ворота один раз, а думает при этом за двоих.
— Начнём с журнала, — сказала тётя Вера.
В журнале у каждой метки был номер и время, когда считыватель её увидел. Обычно строки шли с промежутком в несколько секунд: коровы не любят идти нос к хвосту, особенно если впереди кто-то остановился посмотреть на ведро.
Но в конце списка были две записи почти в одну и ту же секунду.
2748 — 18:16:22. 3911 — 18:16:22.
— Близнецы? — предположил Гоша.
— Коровы-близнецы могут родиться, но электронные номера у них всё равно разные. И проходить точно плечом к плечу здесь неудобно.
Гоша встал между стойками, развёл локти и сразу понял: две взрослые коровы сюда рядом не поместились бы.
— Значит, кто-то нёс две метки.
— Хорошая версия. Проверяем.
У тёти Веры был ручной считыватель — похожий на толстый фонарик с маленьким экраном. Если поднести его к ошейнику, он показывал номер метки. Они пошли вдоль кормушки.
Корова Зорька показала 1180. Белянка — 2042. Рыжая Мушка сначала решила, что считыватель надо лизнуть, и тётя Вера едва успела убрать руку.
— Мушка, оборудование не солёное, — сказала она.
— Она проверяет вашу версию, — серьёзно заметил Гоша.
— Каким методом?
— Языковым.
До конца ряда дошли без находок. У каждой коровы был один номер.
— Тогда где 3911? — спросил Гоша.
Тётя Вера посмотрела журнал.
— А вот это мы сейчас выясним по списку старых меток.
В конторе на стене висела таблица. Номер 3911 когда-то принадлежал Ласточке — большой чёрно-белой корове с белым пятном на лбу. Полгода назад ей заменили ошейник: старый потрескался у пряжки.
— Но старую метку должны были снять, — сказала тётя Вера.
— А Ласточка сейчас где?
— У дальнего навеса.
Ласточка стояла в тени и медленно жевала сено с таким видом, будто все электронные расследования хозяйства её совершенно не касались.
На новом синем ошейнике у неё висела метка 2748.
Ручной считыватель показал именно её.
— Одна, — сказал Гоша.
— Не спеши.
Тётя Вера провела прибором вдоль ошейника ещё раз. Слева — 2748. У пряжки — ничего. Справа — снова 2748.
Гоша уже хотел объявить версию неверной, но Ласточка вдруг повернула голову к плечу. Ошейник сдвинулся, и из-под широкой кожаной накладки показался край чего-то серого.
— Стойте!
Он не полез руками к шее коровы, а позвал тётю Веру. Та придержала Ласточку за недоуздок и осторожно отогнула накладку.
Под ней, между двумя слоями кожи, лежала плоская старая метка.
Ручной считыватель пискнул.
3911.
— Вот тебе и сорок вторая корова, — сказала тётя Вера.
Оказалось, всё произошло очень просто. Когда старый ошейник меняли, мастер снял пряжку и ремень, а широкую мягкую накладку решил оставить: она была целая и не натирала шею. Старую метку он не увидел. Её когда-то зашили внутрь, чтобы она не болталась.
Новая метка оказалась снаружи. Старая — внутри. Обе работали.
— Но почему раньше система не считала две? — спросил Гоша.
— Потому что старая метка почти всё время была закрыта телом и металлической пряжкой. Считыватель её не видел. А сегодня ошейник повернулся другим боком.
Гоша посмотрел на Ласточку. Та продолжала жевать.
— То есть она полгода носила запасной номер и никому не говорила.
— Очень скрытная корова.
Тётя Вера сняла старую метку и положила её в прозрачный пакет. На пакете написала: «3911. Найдена в старой накладке ошейника Ласточки».
Но Гоша не счёл дело законченным.
— Надо проверить проход ещё раз.
— Правильно.
Они не стали гонять всё стадо заново. Дождались следующего прохода Ласточки к поилке через боковые ворота, где стоял такой же считыватель. Экран мигнул:
2748 — Ласточка.
Одна метка.
— Теперь сорок одна? — спросил Гоша.
— Теперь одна Ласточка считается одной Ласточкой.
На следующий день тётя Вера прикрепила возле шкафа с запасными ошейниками лист:
«При замене проверять не только ремень, но и накладки. Ручным считывателем — с обеих сторон».
Гоша дописал внизу карандашом:
«Особенно если корова выглядит слишком невинно».
Тётя Вера заметила это только к вечеру.
— Гоша.
— Что?
— Почему именно невинно?
Он показал на Ласточку. Та стояла у забора и смотрела на них огромными спокойными глазами.
В этот момент экран у прохода мигнул: «2748».
Ласточка прошла ворота, остановилась, оглянулась и снова шагнула назад.
Экран ничего не добавил: система не считала повторный проход новой коровой.
— Вот видишь, — сказал Гоша. — Уже исправилась.
Ласточка пожевала, подумала и толкнула его носом в плечо.
— Или требует вернуть второй номер, — сказала тётя Вера.