Если вы когда-нибудь увидите на старой липе широкие мягкие ремни, не спешите думать, что дерево собралось в путешествие и привязало чемодан. В нашем парке одна липа действительно однажды стояла в трёх зелёных поясах. Белка Рыжка была уверена, что это началось из-за неё.
Утром она несла орех по своей обычной дороге: с крыши киоска на клён, с клёна на липу, с липы на высокий ясень. Дорога была отличная. Рыжка пользовалась ею с весны и считала почти личной.
Но в ту субботу на липе сидел человек в каске.
— Сойдите с моей ветки, — сказала Рыжка.
Человек её, разумеется, не понял. Он постучал деревянным молоточком по стволу, посмотрел вверх и крикнул своему напарнику:
— Здесь старая развилка. Поставим три стяжки повыше.
Рыжка спрятала орех за спину.
«Стяжки» звучали подозрительно. Она перебралась на соседнюю ветку и увидела, как люди подняли наверх широкие ленты. Ленты обхватили толстые ветви, но кору не перетянули: под каждую положили мягкую прокладку. От лент к центру кроны потянулись прочные тросы.
— Вот оно что, — сказала Рыжка. — Липу упаковывают.
Снизу воробей Чирик спросил:
— Куда?
— Пока неизвестно. Может, в другой парк.
— Липу?
— Люди способны и не на такое.
Воробей подумал и согласился. Люди действительно иногда переносили скамейки, урны, киоски и однажды целую детскую горку. Почему бы им не перенести липу?
К полудню вокруг дерева поставили низкое ограждение. На табличке было написано: «Работы по уходу за деревьями». Рыжка читать не умела, поэтому табличка ничуть её не успокоила.
Она решила проверить, насколько серьёзно всё устроено.
Первый пояс держал большую ветвь, которая уходила над дорожкой. Второй соединял две части развилки. Третий стоял с другой стороны, где крона была особенно тяжёлой. Рыжка прошла по всем трём ветвям и заметила странное: там, где раньше дерево чуть покачивалось само по себе, теперь ветви двигались вместе.
— Понятно, — сказала она. — Связали, чтобы не убежало.
Вечером поднялся ветер.
Обычно Рыжка любила ветер. Ветки становились пружинными, листья показывали светлую изнанку, а прыжки получались длиннее. Но в тот вечер она услышала возле старой развилки короткое сухое «тук».
Рыжка замерла.
Ветер надавил ещё раз.
Тук.
Звук шёл не от ремней. Он был ниже, почти у самого места, где два толстых ствола расходились буквой V.
Рыжка спустилась. В глубине развилки темнела узкая щель, которую раньше она не замечала. На ветру щель становилась чуть шире, потом снова сходилась.
— Чирик! — позвала она.
Воробей прилетел через минуту.
— Что?
— Липа не собирается уезжать.
— Откуда знаешь?
— У неё другое дело.
Наутро люди вернулись. Тот же человек в каске — его звали Аркадий — осмотрел тросы, потом поставил у ствола лестницу. Рыжка сидела выше и ждала, когда он услышит «тук».
Но ветра не было.
Аркадий проверил ремни, записал что-то в журнал и уже собирался уходить.
Рыжка забеспокоилась.
Она спустилась к развилке и начала прыгать с одной стороны на другую. Липа была огромная, белка маленькая, поэтому дерево даже не заметило её стараний.
— Не получается, — сказал Чирик.
— Я вижу.
— Можно позвать ветер.
— Позови.
Чирик прокричал в небо всё, что знал о ветре. Ветер не пришёл.
Тогда Рыжка заметила лежащую на траве тонкую красно-белую ленту, которой вчера отмечали рабочую зону. Один конец ленты зацепился за куст, другой свободно шевелился. Даже самый слабый воздух заставлял его дрожать.
Рыжка схватила конец зубами, забралась на липу и протянула ленту рядом с развилкой. Лента повисла почти неподвижно.
Потом едва заметно потянулась в сторону.
Тук.
Рыжка тут же запрыгала на месте.
Аркадий поднял голову.
— Что ты там устроила?
Тук.
Теперь услышал и он.
Аркадий подошёл ближе, приложил ладонь к одной части развилки и попросил напарника слегка натянуть проверочный трос. Щель раскрылась на толщину ногтя.
— Ага, — сказал Аркадий. — Хорошо, что услышали. Динамическая трещина.
Напарник спросил:
— Опасно?
— Пока контролируемо. Но нагрузку надо перераспределить и закрыть дорожку до осмотра.
Они передвинули ограждение дальше от дерева и позвонили специалисту. К обеду приехала женщина с длинным шестом и маленькой камерой на конце. Она осмотрела развилку сверху, измерила щель и долго изучала дерево с разных сторон.
Рыжка следила за ней с ясеня.
— Они всё-таки снимут липу? — спросил Чирик.
— Не говори глупостей. Теперь я всё понимаю.
— Что именно?
— Пояса держат ветви, чтобы трещина не расходилась.
— А раньше ты говорила про переезд.
— Раньше у меня были другие данные.
Женщина объясняла рабочим, что у липы два тяжёлых ствола расходятся слишком широко. Во время сильного ветра они тянут развилку в разные стороны. Мягкие ремни и тросы связывали части кроны так, чтобы порыв распределялся между ними и не вся сила приходилась на трещину.
Одну из длинных ветвей решили немного укоротить. Не спилить целиком, а снять часть веса на конце. Работали медленно. Аркадий каждый раз показывал, какую ветку будет резать, а второй человек следил за верёвкой, чтобы отпиленная часть опустилась на землю и не ударила соседние ветви.
Рыжка наблюдала очень внимательно. Особенно когда исчез маленький сучок, на котором она обычно оставляла орехи.
— Это уже личное, — сказала она.
Зато основная дорога через липу осталась.
Через несколько дней ограждение убрали. Три зелёных пояса были почти не видны среди листьев. Липа по-прежнему шумела, давала тень и держала все свои главные ветви.
При первом сильном ветре Рыжка снова пришла к развилке.
Листья шумели. Ветки качались. Тросы слегка натягивались и отпускали.
«Тук» не было.
Чирик сел рядом.
— Значит, не уезжает?
— Пока нет.
— А если всё-таки соберётся?
Рыжка достала орех, спрятанный в новой щели повыше.
— Тогда пусть сначала вернёт мне склад.
С тех пор она перестала называть зелёные ремни поясами для переезда. Но когда в парк приходил кто-нибудь новый и спрашивал, зачем липе три ленты, Рыжка всё равно начинала рассказ так:
— Однажды это дерево чуть не упаковали целиком…